В темном лесу на фоне мгла скользят тени военных машин и рябь дорог, переплетающихся с шоссе. Здесь ощущается атмосфера неуклюжей скорости и незримого опасения — словно каждый шаг приводит к новым испытаниям и загадкам.
Олег отчетливо вздрогнул. Я, глядя ему в глаза, нашла его руку и сжала пальцы. Пальцы были влажные и холодные и держались за меня с отчаянием и надеждой детсадовца, потерявшего маму, но зато нашедшего дяденьку-милиционера.
– Нормальные изгибы недоразвитого капитализма, – пошутила я. – Именно за это боролись в подполье лучшие люди во времена нашей юности. Полная и окончательная победа.
– Извини, пожалуйста, – неуместно громко сказал Олег. – Попробуй меня понять. Я ведь уезжал из совершенно другой страны.
– Это не страна, Олег. Это юность, молодость. В нее действительно нельзя вернуться. Только дети нас туда возвращают, – мне было почему-то неудобно перед продавщицей, и я говорила почти шепотом.
Глава 17. Большой Иван
(1996 год)
– Кундышев, Константин Кириллович, – строго сказала Ленка, точнее, лейтенант Воробьева Елена Анатольевна, и взглянула поверх очков.
Старый Боян, сидящий на самом краешке стула, кивнул.
– Да или нет?
– Так точно, мон дженераль.
– Не паясничайте, Константин Кириллович. Не стоит… Год рождения 1932, место рождения Судан, город Хартум, территория советского посольства. С 1935 года жили в Союзе. Отец был уволен из дипломатического корпуса за пьянство и разврат, после чего быстро спился и в 1939 году умер.
– Или, товарищ старший лентенант! Или! – Боян снова энергично кивнул.
