В темном лесу на фоне мгла скользят тени военных машин и рябь дорог, переплетающихся с шоссе. Здесь ощущается атмосфера неуклюжей скорости и незримого опасения — словно каждый шаг приводит к новым испытаниям и загадкам.
Но… ему тоже не фиолетово было. Теперь она за ним везде таскается. И в архив, и – везде.
– Но, может быть… Он же историк… и она собирается…
– Не надо, мама, – теперь Антонина ссутулилась больше обычного. – Мы все видели. Они… В общем, не перепутаешь… И… когда он у университетского приятеля допоздна просидел и пьяный вернулся… Танька этого приятеля видела. Его, точнее ее, Женя зовут…
– Ну, так… – сказала я.
– Мама… Ты только… – Антонина набрала в грудь побольше воздуху.
– Все нормально, Антонина, – сказала я совершенно нормальным голосом. И выражение лица у меня при этом было (я уверена!) совершенно нормальное.
Дочь с облегчением и шипением выдохнула.
* * *Вечером позвонил Вадим и сказал, что взял два билета в цирк.
В его предложении была какая-то обреченность. Кажется, он ждал, что я откажусь.
Семья акробатов на досках и дрессированные пудели, похожие на маленьких львов, были бесподобны.
– В прошлый раз я подарил вам богатую мысль насчет пропажи ваших папок, – сказал Вадим.
– Да, – согласилась я. – Я уже думала о том, чтобы под пытками вырвать у своей бывшей ученицы тайну их нынешнего местонахождения. Но вы, кажется, на что-то намекаете?
– Может быть, вы тоже поделитесь со мной информацией?
Наша послецирковая прогулка ничем не напоминала фильмы семидесятых.
– «Этого вы от меня не дождетесь, гражданин Гадюкин! – процитировала я. – Я никогда не покажу вам план аэродрома.»
– У-у… – разочарованно проныл Вадим. – Ну покажите, пожалуйста.
– Впрочем, могу, если по-честному. Гипотеза на гипотезу, – тут же уступила я. Мы с Ленкой думали об этом, но все равно ничего не могли предпринять в данном направлении. Здесь нужны были силы Организации.
