В темном лесу на фоне мгла скользят тени военных машин и рябь дорог, переплетающихся с шоссе. Здесь ощущается атмосфера неуклюжей скорости и незримого опасения — словно каждый шаг приводит к новым испытаниям и загадкам.
Сначала это были конфеты, цветная проволока, стеклянные шарики и прочая детская муть, ценность которой забывается вместе с детством, потом – жвачки, в последнее время – кассеты, диски, журналы и другая сопроводиловка молодежных музыкальных увлечений. Никаких иных чувств и мыслей по поводу маминой профессии до сих пор на горизонте не наблюдалось.
– Да. Тебе очень повезло, что у тебя такая мама, – серьезно сказала Женя.
Лицо Антонины скривилось в неописуемой гримасе. Пока мы с Женей пытались ее (гримасу) расшифровать, дочь шулерским движением цапнула из коробки еще одну конфету, крокодильски улыбнулась Жене и растворилась в полутьме коридора.
– Да-а… Дети растут… – философски заметила Женя. Я не выдержала и расхохоталась.
* * *Количество бумаг, которые производит и бережно хранит любое казенное учреждение (например, школа) превосходит всяческое воображение. Кто сам не видел – не поверит. Я знакома с оптимистами, которые считают, что компьютеризация все изменит. Не знаю, почему, но мне в это как-то не верится. В бумажке, подколотой скрепочкой, подшитой в скоросшиватель или попросту сложенной в папочку, есть что-то успокаивающе-архитипическое. Намек на вечность. Выцветшие чернила, загнутый уголок, неистребимый мышиный запах… Серый ящик компьютера, черт знает как и на какой основе работающий – на такое пока не тянет…
Я и сама от этого не свободна. После двух недавних разговоров (с Вадимом и Женечкой) мне вдруг захотелось прикоснуться, подержать в руках свои, когда-то почти заветные папки, вновь услышать и увидеть то, что встает с изрядно пожелтевших страниц… «Неужели история Полоцкого княжества?! – с ноткой издевки спросила я сама себя. – Или все-таки твоя собственная молодость?»
Дверцы старого шкафа заскрипели и распахнулись, клубы нежной, тончайшей бумажной пыли полетели мне в лицо. Откуда-то сверху прямо мне на голову спланировала картонная картина, посвященная восстанию Спартака. Вернув ее на место, я зажмурилась, так как глаза уже щипало от подступающей аллергии и, не глядя, протянула руку туда, где лежали папки с материалами о Полоцком княжестве.
Некоторое время с тупым недоумением изображала Иоланту и вслепую шарила по шершавой (но чистой!) поверхности полки.
Потом открыла глаза и поморгала ими.
Папок не было.
Нигде."
"В течение двадцати минут (большая перемена) я обшаривала шкаф, в общем-то ни на что не надеясь.
