Автор
В пять секунд и двенадцати словах жизнь Маргариты решена: она выходит замуж за Ремизова-младшего, которого даже не зная. Но как же сложить новую судьбу? В тени семейных обязательств скрываются загадки прошлое и будущее, а любовные перипетии лишь начинаются...
Я пыталась убедить себя, что все будет хорошо, что брак фиктивный и недолгий, но в голову все равно лезли суматошные мысли о том, как мы с Маратом будем жить дальше, все ли у нас получится, и не поспешила ли я, дав свое согласие на этот союз. Можно подумать, это согласие хоть что-то значило.
Двое стилистов колдовали надо мной в специально отведенной комнате, закрытой для всех посторонних. Когда все было готово, мне едва удавалось дышать от волнения.
— Пора! Ваш брат пришел за вами.
Брат ждал за дверью, и, кажется, в тот момент, когда он меня увидел, его разбил паралич.
— Ты…ты…— он даже заикаться начал, а наивный стилист, решивший, что это из-за восхищения, сказал:
— Ваша сестра настоящая красавица. Такого изысканного наряда я давно не видел.
Надо было видеть физиономию Матвея, когда до него, наконец, дошло, что с платьем его обвели вокруг пальца.
— Ты… — ему с трудом удалось проглотить неприятные слова и выдавить из себя подобие улыбки, — ты прекрасна.
— Спасибо, — так же натянуто улыбнулась я.
Не отводя от меня убийственного взгляда, брат подставил локоть, я уцепилась за него бледными, дрожащими пальцами, и мы отправились в шатер.
При нашем появлении гости замолкли и дружно обернулись в нашу сторону. Я едва различала чужие восторженные охи-вздохи, не видела лиц и не чувствовала под собой ног. В воздухе кружили лепестки роз, но мое внимание было сконцентрировано только на Марате, ожидавшем под сенью белоснежных цветов. И чем ближе мы подходили, тем сильнее бомбило у меня в груди, потому что о таком женихе можно было только мечтать.
***
Наша первая и единственная встреча прошла в салоне автомобиля, и я тогда не смогла в полной мере оценить ни рост, ни сложение будущего мужа. Зато оценила сейчас.
Выше меня на полторы головы, плечистый, но по-звериному поджарый. Он стоял, заложив руки за спину, и с улыбкой наблюдал за моим приближением, а я как дура пялилась в ответ и весьма некстати думала о том, что у меня был самый охрененный жених на свете.
На какой-то миг даже позабыла о том, что ненастоящий.
Брат передал меня в его руки и отступил в сторону, а я практически на грани обморока последовала за Маратом к алтарю.
— Ты прекрасна, — едва слышно обронил он, и мои бедные коленки напрочь потеряли жесткость. Ноги дрожали и так и норовили подогнуться, если бы не Ремизов, за которого я цеплялась как за единственную опору в этой жизни, то валяться бы мне плашмя прямо на дорожке, усыпанной лепестками роз.
