Автор
В пять секунд и двенадцати словах жизнь Маргариты решена: она выходит замуж за Ремизова-младшего, которого даже не зная. Но как же сложить новую судьбу? В тени семейных обязательств скрываются загадки прошлое и будущее, а любовные перипетии лишь начинаются...
Я тогда, после звонка лечащего врача, чуть не поседела от страха.
Матвей прав. Я расслабилась, окунулась в какие-то нелепые любовные переживания, забыв о главном. О том, что от меня зависела жизнь единственного родного человека.
Я не могу ничего обещать по беременности.
Тогда переводи деньги. Думаю, девяносто процентов от твоей зарплаты будет достаточно. Остальное – оставь себе на скрепки, так уж и быть. И учти, если узнаю, что крысишь – разговор будет совсем другой.
***
Девяносто процентов? Я так никогда не смогу накопить, на то чтобы самостоятельно лечить мать!
Меня затрясло.
Матвей, тебе не кажется, что это перебор?
Нет.
Я ему написала целую простыню о том, что я стараюсь заработать, чтобы избавить его от неприятных хлопот о моей матери, что рассчитываю на каждую копейку зарплаты и вообще ничего не трачу на себя и свои нужды.
В ответ он прислал только одно:
Ты знаешь, что делать. Я свои условия озвучил.
Это последнее, что он мне написал. Дальше, все мои послания, в которых я пыталась пробиться к его совести, состраданию и просто здравому смыслу, улетали в никуда.
Ему, как всегда, было плевать.
Не в силах совладать с дыханием, я ушла на кухню. Меня трясло, как осиновый лист на ветру и от одной мысли о том, что брат мог воплотить свои угрожал в жизнь, чуть ли не наизнанку выворачивало.
В этот момент щелкнул выключатель, и я зажмурилась, прикрыв лицо ладонями.
— Ты чего тут в темноте стоишь? — удивился Марат.
А я, поспешно отвернувшись к окну, просипела:
— На город любуюсь.
Он без лишних вопросов хлопнул по клавише, и кухня снова погрузилась во тьму.
Только облегчения это не принесло, потому что вместо того, чтобы уйти, оставив меня наедине со своим горем и страхами, Ремизов подошел ближе и встал справа от меня, уперевшись ладонями в подоконник.
Я чувствовала тепло его тела, смотрела на едва различимый в темноте контур широких плеч, жадно вдыхала легкий аромат парфюма, и чувствовала себя еще хуже, чем несколько минут назад.
Вокруг не пойми что творилось… Моя жизнь и жизнь матери были в когтях жестокого брата, а у меня сердце сжималось от того, что Марат близко. И душила лютая, практически непреодолимая потребность прижаться к нему, спрятаться в его объятиях от этого страшного мира.
Все это такие глупости… недостойные, неуместные. Вся эта неожиданная любовь…
Хотя какая к чертовой бабушке любовь?"
"Он не мой. Никогда не был и не будет моим.
