Автор
В пять секунд и двенадцати словах жизнь Маргариты решена: она выходит замуж за Ремизова-младшего, которого даже не зная. Но как же сложить новую судьбу? В тени семейных обязательств скрываются загадки прошлое и будущее, а любовные перипетии лишь начинаются...
Скрюченными пальцами, цеплялась за рубашку, наверное, царапая через нее кожу. Но ничего не могла сделать. Если отпущу — умру.
— Ты в безопасности. Мама твоя в безопасности. Все закончилось.
Кажется, его самого трясло. Голос то и дело срывался. Он прижал меня к себе, зарывшись пальцами в волосы и качал, как маленького ребенка.
— Все, Есь. Все. Тсссс. Больше ничего не бойся.
А потом я почувствовала, как в попытке утешить к виску прикасаются горячие губы. И сама не понимая, что делаю, потянулась за поцелуем.
***
Не знаю, чем объяснить это безумие, но мне отчаянно захотелось ощутить его тепло. Казалось, что я просто умру без него. Растворюсь в этом болоте, потеряв саму себя.
Плевать, что любит другую. Плевать, что я для него всего лишь прикрытие, фиговый листик на причинном месте, заплатка со сроком годности. Пусть. Мне все равно.
Когда наши губы столкнулись, Марат замер, будто его парализовало.
Я чувствовала, как гудит сильное тело, как в груди неистово бьется мужское сердце.
Сейчас оттолкнет! Скажет, что я дурочка, принявшая банальную вежливость и желание утешить за что-то большее.
Но кто сказал, что дурочкам не нужно хоть немного тепла и счастья?
Пусть всего несколько секунд. Пусть потом станет еще хуже. Путь…
Из-за моих слез, вкус поцелуя был соленый.
Да и не поцелуй это. Скорее просто прикосновение. Легкое, едва уловимое, полное щемящей нежности, тоски, и готовности принять любые последствия.
Да. Я дурочка. И с этим уже ничего не сделать.
В какой-то момент, Марат надсадно выдохнул и поцеловал в ответ.
Так же аккуратно, как будто пробовал, сомневался.
А у меня внутри закипели и оплавились ошметки измученного сердца. Волна мучительно колючих мурашек прошлась снизу вверх, поднимая волоски на руках. На ногах поджались пальчики…
Если это сон, то я не хочу просыпаться. Пусть это длиться вечно. Вот так сидеть у него на руках, в кольце крепких рук, чувствовать дыхание на своей коже.
И все же сквозь розовую пелену пробивалась горькая реальность.
Он не мой.
Он любит другую."
"Он просто меня пожалел.
К соли примешалась горечь неправильности.
Зря я это сделала. Так нельзя.
Рвано втянув воздух, я отстранилась:
— Прости.
Его взгляд, внимательный, пронизывающий насквозь скользил по моему лицу.
— За что извиняешься?
За слабость. За то, что не смогла удержать чувства под контролем. За то, что полюбила.
— За вот это вот все, — неопределенно дернула плечом, — Я просто… это стресс.
