А потом поднял ее голову, заставляя смотреть в зеленые глаза.
— Пожелай мне доброго утра, раяна, — сказал он.
Оникс сглотнула, рассматривая его с ужасом и ненавистью.
— Доброе утро… Ран, — выдавила она из себя.
Он вздохнул и улыбнулся.
— Хорошо. Надеюсь, ты запомнишь урок. — Он подхватил ее под ягодицы, приподнял, легко удерживая вес девушки. Оникс почувствовала, что он возбужден. Лавьер откинул голову, с улыбкой глядя ей в глаза. — Хочу тебя, — чуть хрипло сказал он, — хочу…
Наверное, в ее глазах все же отразился ужас, потому что аид вздохнул.
— Ты меня с ума сводишь. Но я не буду входить. Тебе нужно время, чтобы внутри зажило. Я потерплю. — Он улыбнулся. — Цени, Оникс.
— Ценить? — Она задохнулась.
Реальность происходящего не укладывалась в ее голове. Сознание отказывалось воспринимать все это: его улыбку, его нежность, его безумство. Труп рыжей прислужницы за спиной аида. Капли чужой крови на его загорелом теле. В голове Оникс возникло страшное понимание: аид не человек. Чудовище. Чудовище с нежными руками и совершенным телом, с зелеными глазами и нечеловеческим сознанием. Совершенное зло. Ее затрясло от понимания этого.
Выросшая в обители скорби, Оникс философски относилась к смерти. В их мире смерть была обыденностью. Люди умирали от болезней, ран, глупых драк и еще тысячи различных причин. Смерть — всего лишь часть жизни, неизбежность, с которой легче смириться и принять. Смерть не пугала ее.
Но вот такая? Умереть вот так, ни за что, просто от того, что зашла не в то время не в ту дверь? Ведь он даже убил девчонку не магией, а ножом, чтобы было нагляднее…
Впрочем, разве ее судьба, судьба самой Оникс, сильно отличается от судьбы рыжеволосой прислужницы? Оникс тоже обречена, и вся ее вина лишь в том, что на ее спине цветет лори.
Где-то в глубине ее нутра начиналась истерика, которую она пыталась подавить, не выпустить, сдержать.
— Оникс, тихо, — нежно прошептал он, — прости, но мне пришлось так поступить, прости… Прости меня… Ты должна слушаться.
И непонятно было, за что он просит прощения. За какой из своих грехов? За насилие над Оникс? За убийство прислужницы? За что? И понимал ли вообще аид, что означает слово «прости»? Его «прости» значило «запомни и больше не зли меня».
