И Ширли, всматривающейся вперед, в сгущающиеся сумерки, показалось, что кругом, до самого горизонта в серовато-золотистых тонах, тянутся лишь поля, ничего больше.
Но через полмили после деревеньки монотонность пейзажа нарушили деревья; чем дальше, тем плотнее они стояли, тем толще были у них стволы. Ширли уловила запах сосновой хвои, различила в меркнущем свете серебристо-серые березы. Капли дождя скатывались с листьев на дорогу. Но никаких других признаков жизни здесь не наблюдалось. Наверное, слишком сыро, подумала Ширли, и все кролики, которых обычно видишь на проселочной дороге в этот час, попрятались в свои норки.
У нее не было возможности измерить пройденное ею расстояние, но она полагала, что, должно быть, уже прошагала две мили, и стала искать глазами ворота. Сердясь и одновременно насмехаясь над собой за излишнюю подозрительность и нервность, девушка винила во всем погоду и неуклонно надвигающуюся темноту. Дождь не стихал, падал размеренно, с тихим шорохом; ни признака ветерка – ветви деревьев совершенно неподвижны; кругом, судя по всему, ни души. Однако несколько раз она останавливалась и прислушивалась – казалось, что раздавался какой-то подозрительный звук. Но что именно за звук – непонятно. Возможно, шаги, возможно, шорох шин по мокрой дороге. Однажды показалось, что откуда-то издалека донесся звук автомобильного мотора, но ни одна машина ее не обогнала, и Ширли решила, что ей просто послышалось или же где-то в отдалении проходит еще одна дорога.
И тут впереди мелькнуло что-то белое. Она приблизилась и увидела ворота, за ними тянулся лес. Полуоткрытые ворота стояли на вырубке среди деревьев.
Девушка не слишком уверенно прошла еще несколько ярдов, но вот она увидела впереди еще одни большие железные ворота и свет в окне сторожки. Значит, где-то здесь поблизости находится и особняк. Ширли развернулась и быстро зашагала к первым воротам.
Темный лес выглядел таким таинственным; высокий подлесок, резные коричневые перья папоротника, засохшие еще осенью, высились на добрые три фута; под ними темно-зеленые, словно лакированные листочки черники. Земля под ногами Ширли была скользкой от дождя; в узких колеях от колес плескалась грязная вода.
Она осторожно пробиралась по дороге вперед, дошла до развилки; в конце более короткой дороги Ширли увидела свет и свернула на другую, ту, что левее.
Снова сильно запахло соснами, еще несколько шагов – и вот она вышла на более открытое пространство. Под ногами не вязкая от грязи земля, а песок; ковер из опавших сосновых игл приглушал шаги. Кругом разбросаны шишки; подлесок кончился; ее со всех сторон обступили высокие стройные стволы, чешуйки на которых поблескивали от влаги; ряд за рядом, строй за строем, они уходили куда-то в туман и сгущающуюся мглу.