Автор
Поздно вечером на сельской дороге находят труп верного дворецкого семейства Фонтейн. Частный детектив Фрэнк Эмберли берется за расследование и открывает шокирующую тайну: у простого слуги были крупные банковские счета. Теперь предстоит разобраться, откуда взялось состояние и кто захотел...
Побывали в Грейндже?
– Да, но пока ни к какому выводу не пришел, – ответил инспектор.
– Естественно. Вполне. Я и не ждал этого, дорогой друг. Вы находите дело… э-э… трудным?
– Да, сэр. В нем замешано очень много людей.
– Я совершенно того же мнения! Вы еще… э… не обсуждали его с суперинтендантом?
– Пока нет, собираюсь к нему завтра утром, – пообещал Хардинг.
– Да-да, я был уверен, что могу на вас положиться, – сказал майор, допивая херес. – Постарайтесь… э-э… не задевать ничьих чувств!
С этими словами он направился к двери и торопливо вышел к машине, где его поджидала супруга.
* * *Инспектор Хардинг подъехал к дому приходского священника в половине девятого и попросил доложить о себе. Горничная, прочтя его визитную карточку, отпрянула от инспектора, будто от свернувшейся кобры, и, оставив его стоять в холле, исчезла в глубине дома. Через несколько минут она вернулась и сказала, что пусть, пожалуйста, идет вон туда.
Хардинг без сопровождения вошел в дверь, указанную горничной, и оказался в большой комнате, забитой сервантами, разномастными креслами, столиками, безделушками и подушечками. Стены были увешаны разнообразными картинами, фотографиями и декоративными тарелками. У холодного камина стоял экран, на высоких окнах висели сильно накрахмаленные белые муслиновые занавески, но бокам их окаймляли шторы – из выцветшей синей парчи, закрепленные петлями из толстых шелковых шнуров. Освещали весь этот уют люстра, свисающая с белой лепнины в центре потолка, и торшер с розовым абажуром возле дивана.
Миссис Чадли в невзрачном платье, которое гордо называла «полувечерним», сидела с безупречно прямой спиной, занимаясь вышиванием, рядом с ней стояла рабочая корзинка. Священник поднялся из глубокого кресла по другую сторону камина и, держа в пальцах визитную карточку Хардинга, неуверенно заговорил:
– Мм… добрый вечер, инспектор. Прошу вас, входите. Только, боюсь, мы совершенно не готовы к приему гостей.
С виноватой улыбкой он указал на свои ковровые шлепанцы, рукоделие жены.
Хардинг сделал несколько шагов вперед.
– Простите, что помешал, но видите ли, сэр, время у меня весьма ограничено, и я хотел быть уверен, что застану миссис Чадли дома.
Миссис Чадли сняла очки в стальной оправе, которыми пользовалась для чтения или работы, и надела пенсне.
– Должна сказать, несколько неподходящее время для визитов, – заявила она. – Только, пожалуйста, достаточно извинений! Я совершенно свободна, однако не представляю, зачем могла вам понадобиться.
