Фу-у-ух! Справились, успели, победили!
Четыре часа напряженного, изматывающего нервы и силы пешего перехода, выискивание вражеских мин и растяжек в непроглядной ночной темноте, потом ползание по земле, досмотр окопов и короткая перестрелка протяженностью в несколько секунд. Вот и все! При этом нервов и энергии потрачено столько, будто бы в одиночку разгрузил несколько забитых под жвак фур-длинномеров.
Восемьдесят процентов успеха этого штурма – упорные, изматывающие тренировки, которые привили нужный опыт и знания; двадцать процентов успеха – удача в том, что вражеский боец, отошедший с позиций в туалет, в темноте по ошибке принял нас за своих.
Мы справились, мы смогли. Захватили вражеский опорный пункт. Обыграли и обхитрили противника. Переиграли его! Вот ради этих ощущений, этого адреналина победы люди и идут на войну, остаются на ней и влюбляются в нее, навсегда оставаясь ее заложниками. Вкусивший радость победы всегда будет помнить ее манящую сладость.
Но радоваться и праздновать рано. Захваченный ротный опорный пункт – всего лишь один, первоначальный этап моего плана. Дальше будет сложнее и труднее. Как это ни странно, захват вражеского опорника был самым легким пунктом в моем плане."
"По большому счету захват вражеской позиции – это отвлечение внимания. Дальше надо не просто сконцентрировать нашу группу на этом опорном пункте для дальнейшего штурма батальонного укрепленного пункта, а провести тонкую игру, в итоге которой противник сам пустит нас к себе на позицию. И иначе нельзя! Штурмовать в лоб хорошо защищенный батальонный опорный пункт силами двух взводов при поддержке двух «бэх» и одного танчика – это сущее сумасшествие. А мы не психи, хоть мой позывной – Псих.
Мы сделаем все по уму и правилам. Обхитрим бандерлогов, как когда-то сделал это мальчик Маугли в известном литературном произведении.
Глава 16
Сыч и Пестик, вооружившись трофейными тепловизорами, встали в караул, а Бамут притащил во второй блиндаж обоих пленных. Сам Семен остался снаружи, разместившись немного в стороне и карауля вход в блиндаж – на всякий случай, а то всякое во время допроса может произойти. Бывали, знаете ли, прецеденты, когда допрашиваемые пытались убежать.
Для профилактики я слегка попинал языков, а потом еще и молча тыкал их мордами в кровавое месиво их павших товарищей. И все это без единого звука с моей стороны. Молча и деловито. Не крича на них, не угрожая. Молча и деловито.
– Сейчас выйдешь на связь с батальонным опорным пунктом и доложишь, что вас обстреляла вражеская ДР Г, есть «трехсотый», нужна эвакуация! – прошипел я в лицо одному из пленных. – Вон тот – «трехсотый». – С силой вывернув шею, я повернул голову языка в сторону лежащего на нарах застреленного командира в спальном мешке.