– Мля, тебя никто не спрашивает! Сказали: нацепил – значит, нацепил! Мы в тыл к врагу идем! Нас на дальних подступах расчехлят, если мы будем светить стандартными опознавательными знаками Российской армии! Под укропским флагом ты идти в бой не желаешь, под бело-красным польским тоже не желаешь. Может, ты запятисотиться хочешь?
– Я – запятисотиться?! – бешеным носорогом взревел Крест.
Глаза тридцатилетнего мужика налились кровью, еще мгновение – и он бросится на Семена с кулаками. Крест был очень вспыльчивым человеком, его легко было вывести из себя. За плечами у Алексея Крестина две «ходки» за хулиганку, каждая по три года. В бою он был одним из тех, кто всегда лез вперед. Обвинять его в трусости весьма неразумно, за такое он не пощадил бы и боевого товарища, который не единожды спасал его в бою.
Со стороны это выглядело странно и непонятно: боец готов умереть, но не идти в бой под флагом вражеского государства. Однако если вспомнить опыт Великой Отечественной войны, то там было то же самое: рядовые фронтовики никогда не пошли бы в бой под немецкой свастикой. Только опытные и социально подготовленные разведчики и диверсанты, прошедшие специальную, в том числе и психологическую подготовку, спокойно носили на себе нацистскую форму и свастику.
– Заткнулись оба! – неожиданно рявкнул сидевший до этого тихо Глобус. Петрович откусил нитку, которой до этого что-то вышивал на внутренней стороне своей куртки. – Ща папа вас помирит."
"Глобус, он же Григорий Петрович Чехов, мужчина пятидесяти лет от роду, который, с его слов, на войну пришел, чтобы заработать денег. Таких, как Глобус, было много. На передовой платили прилично: рядовой мог заработать до двухсот пятидесяти тысяч рублей в месяц, а если ранят, то получить выплаты аж до трех миллионов рублей (но из медиков и финансистов надо еще эти денежки выбить). Опять же, в тылу для семьи всякие льготы и пособия. Как только Глобус ушел на войну, один из его детей, а их у Чехова было трое, поступил на бюджет в престижный московский вуз, а двое других посетили летом «Артек».
При этом Глобус каким-то чудом смог совмещать здоровый прагматизм и неподдельный патриотизм. То есть он воевал наравне с остальными, в тылу не отсиживался, трусом не был, но при любой возможности умудрялся выбивать из финансистов все положенные ему по закону выплаты и довольствия. Он был единственным из знакомых мне бойцов, который получил выплату за подбитую технику (сто тысяч рублей за танк), за единовременно уничтоженную живую силу противника (пятьдесят тысяч рублей) и дважды умудрился получить выплаты за ранения, хоть оба раза не долечивался и «сбегал» на передовую.