Автор
В мрачной тундре сражаются последние выжившие. Вражеский танк медленно продвигается, казалось бы, к следующей цели — но его мощные двигатели и железная боеголовка делают каждое движение долгим и трудным битвающимся с ним отрядом.
Выставьте в поле, на удалении в пару километров от лагеря, дозоры со спектроанализаторами и противодронными ружьями в руках, чтобы следить за небом. Ну и склад БК куда-нибудь подальше вынесите, а то прилетит «бэтмен» и одним сбросом отправит всех к праотцам.
– Да я и сам понимаю, что у нас все через жопу, – болезненно сморщившись, каким-то потухшим голосом отмахнулся от меня Конюхов, – но у нас командиры те еще пиндюки. Набрали по знакомству, должность же хлебная. Почитай, тысяча штыков в батальоне должна быть, а по факту только шестьсот бойцов.
Да и ладно бы просто воровали, но при этом наладили бы нормальные тренировки и обучение рядового состава. Нет же! Занятия по медицине всего пару раз проводились, и то каким-то мутным типом, который тут сказки задвигал про определение типа кровотечения по цвету крови.
– Отец, не бойся, сколько успеем, все расскажем, – попробовал я утихомирить разбушевавшегося мужика. – Ты, главное, приведи только тех, кто действительно хочет получить полезные знания, потому что если будут те, кому это на фиг не надо, то и сами ничего не усвоят и другим помешают.
– Епта, я уж приведу, ты уж не сомневайся. Вы уж не подведите, сынки, расскажите этим охламонам все как есть, ничего не утаивая. И пожестче с ними, чтобы припугнуть, чтобы сбить эти хорохорство и браваду, чтобы до самых печенок пробрало.
– Что, перед отправкой сюда совсем ничему не обучали?
– Ну почему, обучали, но так, поверхностно. Научили стрелять, научили окопы копать, медицине кое-как обучили. Но я-то знаю, что, сколько ни учись, все в дураках ходить будешь. Опять же, повторение – мать учения!
– Amat Victoria curam, – буркнул я себе под нос.
– Чего?! – переспросил Михалыч.
– Победа любит подготовку, – перевел я знаменитую латинскую пословицу.
