Автор
В темное небо над городом взметнулись последний самолет, освещая кольцо зеленой зоны огнями. Здесь, где электрические разводы редели и исчезали, цепочка ртутных светильников напрямую лежала от Восточного шоссе до жестяного плаката "Счастливого пути!". В этих мгновениях ощущалась таинственная атмосфера, словно город в эту ночь был заперт в собственной истории....
Начальник оперативно-режимного отдела — шустрый молодой капитан, привыкший схватывать вопрос на лету и тут же с ним разделываться, затратил на Сизова пять минут.
— Батняцкий? Фамилия ничего не говорит. Значит, не отличался. Какое учреждение? Тройка? Тогда быстро…
Он нажал клавишу селектора, вызывая дежурного.
— Лезвин еще не уехал? У тебя? Быстренько ко мне.
И пояснил:"
"— Начальник «стройки». Его как раз только сейчас выдрали, по дороге обязательно будет вам жаловаться, приготовьтесь. Зато вечером наверняка…
* * *Он звонко щелкнул себя по горлу и подмигнул.
— Так что можно и потерпеть. Верно?
Сизов Промолчал. Он не любил фамильярности.
— А вот и Лезвин, знакомьтесь! В кабинет вошел пожилой майор с лицом неудачника. Впрочем, Сизов подумал, что если бы на его плечах были полковничьи погоны, он бы не выглядел пожилым и не казался неудачником — просто хмурый усталый мужик лет под пятьдесят.
Почти всю дорогу он молчал. «УАЗ» ходко углублялся в тайгу. С двух сторон выложенную из бетонных плит дорогу обступала глухо шумящая зеленая стена.
Сизов представил эти места зимой. Мороз, жесткий, как наждак, снег, безлюдье…
— Снега много наметает? — спросил он, чтобы завязать разговор.
Лезвин уверенно вел машину. Сизова вначале удивило, что он обходится без водителя, но, судя по манере езды, начальник колонии часто садится за руль.
— Снега? — отозвался он.
Сизов не понял, что ему собираются показать: было тепло и невозможно представить, что где-то, даже в самой чащобе, сохранился снег.
Бетонные плиты кончились, машину затрясло по бревенчатой лежневке.
Лезвин сбавил скорость.
— Вон, справа, видите? Сквозь поредевшую стену леса просматривалась обширная вырубка. Бросалась в глаза одна странность: высоченные, до полутора метров, пни.
— Вот столько наметает. — Лезвин выругался. — За это я в прошлом году выговор схлопотал.
— За снег? — снова не понял Сизов.
— Да не за снег, — досадливо сказал Лезвин. — За своих долбо… Они перед тем, как пилить, должны утоптать до земли, чтобы от корня оставить не больше десяти сантиметров. А это работа нелегкая и в план не идет.
Вот и срезают там, где снег заканчивается!
— Есть же бригадир, мастер…
— Такие же долбо… — повторил Лезвин с прежней досадой. — И так же заинтересованы в кубометрах.
