Автор
В своем классе девчонки мечтают выйти замуж за одного учителя географии — Золотухина Антона Владимировича. Новый учитель, недавний выпускник педвуза и просто Золотко в корне меняет эти мечты, открывая дверь к невероятной любви и неожиданным перипетиям школьной жизни....
Я думала, что такие разговоры будут меня только грузить, но, оставшись наедине со своими мыслями, поняла, что не справляюсь.
В дверь постучали. Я выдохнула с облегчением. И все-таки мама не выдержала…
– Войдите! – великодушно разрешила я.
В комнату сначала проникла полоска желтого света. А затем раздался шепот Алины:
– Ты не спишь?
– Не-а.
Тогда сестра бесцеремонно щелкнула по выключателю, и в глаза ударил яркий свет. Я сощурилась.
– С ума сошла?
– Я тут тебе кое-что принесла, – проговорила Алина. Привыкнув к свету, я увидела в руках сестры тарелку с сэндвичем.
– На ночь? – поморщилась я. – Зачем?
– Потому что спать мы пока не собираемся, – важно проговорила сестра. – У тебя ведь уже начались каникулы?
– Вроде того.
– Отлично! Тогда будем болтать. Вижу же, что тебе надо выговориться. И вообще, когда ты в последний раз ела?
Я припомнила: утром. Во время завтрака. После истории с письмом мне кусок в горло не лез. И вообще казалось, что я больше в жизни ничего не смогу проглотить – меня сразу вывернет.
– Вот! Знала, что хочешь, – обрадовалась сестра. – Давай двигайся!
Я подвинулась на кровати, уступая место Алине.
– С каких это пор мы едим в постели? – спросила я.
Нет, меня такие глупости, конечно, никогда не смущали. Но, зная педантичность Алины, я удивилась ее поведению.
– С таких, что это не моя постель, – весело ответила сестра. – Я тебе корочки у сэндвича отрезала. Знаю, что ты их не любишь.
А это было очень мило с ее стороны. Давно мы по-сестрински ничего не делили. Почему-то эта ситуация с сэндвичем меня позабавила и немного расслабила.
Мы молча жевали, уставившись в стену. А потом Алина сбегала на кухню и принесла два стакана с шипящей колой.
– Хорошо, что мамы на кухне нет, – заговорщически проговорила сестра. – А то бы нам влетело.
Забавно, как Алина в двадцать один год постоянно опасалась, что ей может влететь от мамы. Хотя, конечно, скорее всего, она просто не хотела ее расстраивать.
Мы выпили колу и уставились друг на друга. Как давно я не рассматривала лицо сестры. Она стала совсем взрослой. А ведь в детстве Алина часто играла со мной. Особенно нам нравилось строить шалаши. А потом Алине стукнуло тринадцать, и сестра решила, что теперь слишком взрослая и серьезная для общения со мной. Сейчас мы сидели в ворохе подушек и подоткнув одеяло, и это было чем-то похоже на один из наших шалашей.
