В темном коридоре в жарком климате вынужденный мальчик бежит, его одежду покрывается потом. Летучие мыши летают над головой, одна даже целиком мазнула Тему крылом по щеке. Встревоженный подросток продолжает ползти вперед, не обращая внимания на пугающую атмосферу.
— Точно! — потеребил задумчиво пятерней черную кудрявую шевелюру Олег.
— Вот я и говорю, — победоносно выпятил грудь маленький Темыч. — Чует мое сердце, теперь нам снова придется кого-то спасать.
— Ладно, скоро звонок. Пошли, — поторопил друзей Олег. — У нас сейчас Роман. Он и так вечно злющий.
Пожилой учитель литературы Роман Иванович уже много лет работал в школе номер 2001. И умудрился вселить в несколько поколений учеников стойкую нелюбовь к своему предмету. Обычно его питомцы начинали читать лишь после того, как получали аттестат.
Войдя в класс, пятеро друзей застали такую картину. Романа Ивановича еще не было. Мишка Сидоров, Марат Ахметов и Боря Савушкин двигали по направлению к двери солидных размеров шкаф. Лешка Пашков стоял рядом. Размахивая руками, как дирижер симфонического оркестра, он громко руководил операцией.
— Давай, Мишка, левее! Да нет, не туда! Плохо встанет!
— Зачем это? — заинтересовался Олег.
— Зачем! Зачем! — словно бы дело было совершенно очевидным, еще сильней замахал руками Лешка. — От Романа сейчас забаррикадируемся. Он дверь откроет, а за ней как будто доской забито. Я все уже точно прикинул. Этот шкаф полностью закрывает дверной проем. И тяжеленный! Роман сколько ни будет биться, все равно его с места не сдвинет. У меня все тут до мелочей рассчитано. Как в компьютере, — продолжал Пашков.
— У тебя всегда до мелочей, — сказал Марат Ахметов.
Класс засмеялся.
— Зря хохочете, — ответил Пашков. — Любой эксперимент может закончиться неудачей. Но теперь все точно сработает, как задумано.
— Чего у тебя там задумано-то? — уже прыгал на месте от нетерпения Женька.
Чувствуя, что приковал всеобщее внимание, Пашков с достоинством произнес:
— А задумано так. Роман, значит, к нам идет на урок, а дверь вроде бы как забита.
Чем дальше развивал идею Пашков, тем большее вдохновение охватывало восьмой «В».
