В темном коридоре в жарком климате вынужденный мальчик бежит, его одежду покрывается потом. Летучие мыши летают над головой, одна даже целиком мазнула Тему крылом по щеке. Встревоженный подросток продолжает ползти вперед, не обращая внимания на пугающую атмосферу.
— Очень устал, — с легким акцентом проговорил он. — Работы невпроворот. И такая жара в Москве. Вот купил «О соваж», — продемонстрировал Эдвард женщинам флакон с лосьоном после бритья. — Мой любимый парфюм. Ну, мне пора.
И, отвесив легкий поклон, он пружинящим шагом покинул диоровский магазин.
— Кто такой? — тотчас же после его отбытия поинтересовалась Темина мама.
— Шикарный мен. Из Штатов, — принялась взахлеб излагать Натульчик. — Все время ужасно занят. Но раз в неделю на чашку кофе ко мне забегает. Квартиры-то рядом.
— Это где он живет-то? — нагнулась от любопытства чуть ли не к самому носу подруги Надежда Васильевна.
— Эмилию Карловну помнишь?
— Еще бы! — поставив сумки на пол, со скорбным видом всплеснула руками Надежда Васильевна. — Бедная! Неужели…
— Нет, не скончалась, — весело перебила ее Натульчик. — Наоборот. Жива-здоровехонька. Вообще, ее не жалеть, а завидовать надо.
Не обращая никакого внимания, что перегораживает проход к прилавку, Натульчик рассказала историю Эмилии Карловны.
— Дальше ей, бедной, пришлось совсем тяжело, — причитала Натульчик. — Пенсии даже на кефир не хватало. Она все, что могла, продала. И мы старались ей ненавязчиво помогать. Квартира ужасно обветшала. Помнишь, Надюша, какая там раньше красота была?
— Да. Прямо музей, — подтвердила Темина мама.
— Так вот, все превратилось в жалкую рухлядь. И вдруг — как в сказке. Полгода назад звонит ей этот самый Эдвард.
— Так что, они теперь там вместе живут? — спросила Надежда Васильевна.
— Да нет же! — продолжала подруга детства.
