В темном коридоре в жарком климате вынужденный мальчик бежит, его одежду покрывается потом. Летучие мыши летают над головой, одна даже целиком мазнула Тему крылом по щеке. Встревоженный подросток продолжает ползти вперед, не обращая внимания на пугающую атмосферу.
Вам очень важно включиться, — выпалила с энтузиазмом Елена Викторовна.
Восьмой «В» замер в напряженном ожидании. Каждый из тридцати ребят знал с самого раннего детства: когда взрослые начинают с тобой говорить подобным образом, ничего приятного это не сулит.
— У нас в школе была учительница Мария Александровна Болотова, — продолжала Елена Викторовна. — Теперь она совсем старенькая. Одна! На пенсии! Без родных и близких! — чуть не захлебывалась от избытка чувств активистка помощи. — Вся ее жизнь беззаветно отдана школе! Мы просто обязаны! Это наш долг! И святое предназначение!
Лицо у Елены Викторовны разрумянилось.
— В общем, наш филиал Российского демократического фонда помощи престарелым, одиноким и обездоленным постановил большинством голосов поручить шефство над Марией Александровной вашему классу. Вам с ней вообще, наверное, интересно будет.
— Учительница — это еще ничего! — выкрикнул Лешка Пашков. Счастливо избежав наказания, он пребывал в самом что ни на есть благодушном расположении духа.
Остальные, в общем-то, были согласны с ним. Главное, тут не требуется заседать после уроков в каком-нибудь комитете.
— Да вы только послушайте, какая женщина интересная! — все сильнее впадала в благотворительный экстаз Елена Викторовна. — Муж у нее был в прошлом крупный военачальник. Скончался два года назад. Ехать к ней никуда не надо. Живет Мария Александровна в Астраханском переулке.
— В генеральском доме, что ли? — громко осведомилась Моя Длина.
Моей Длиной восьмой «В» называл пухлую блондинку Машу Школьникову.
— Ну, ты даешь! — вырвалось тогда у непосредственного Пашкова. — Все абсолютно наружу!
— Много ты понимаешь! — процедила сквозь зубы Маша. — Это просто теперь моя длина и мой стиль.
