В 1884 году в России, в драматической усадьбе Эйвазовых, незнакомка Людмила Петровна предлагает вам стать невестой для достойного герцога Васеньки. В это опасное приключение вас тянут не только её злые замашки, но и кровавая смерть владельца дома. Ваш выбор - бежать или остаться — решит будущее девицы и многих других людей в усадьбе....
А Ильицкий, не успокоившись, продолжил: – И не цепляйтесь за свою сумку так явно… Что там у вас – нож?
Он, чуть прищурившись, пристальней взглянул мне в глаза и тут же удовлетворенно улыбнулся:
– Нож… наверняка кухонный. Надеюсь, что хотя бы не хлебный и с ограничителем на ручке, иначе сами же изрежете ладонь о лезвие, даже если умудритесь им кого-нибудь ранить. Скажите, и что, вы действительно сможете воспользоваться этим ножом, если я на вас нападу?
И снова обернулся, всерьез ожидая ответа.
– Скажите лучше вы, зачем вы со мной увязались? Снова станете предлагать денег за молчание? Так вот, будьте спокойны, я не собираюсь рассказывать о вас с Эйвазовой на каждом углу. Да это и не важно теперь…
Ильицкий шагал впереди, молчал и не оборачивался больше. Тогда я решила признаться:
– Я сказала только Андрею. И то лишь потому, что это было необходимо.
Ильицкий все молчал, и это почему-то меня злило.
– Вы, Лидия Гавриловна, барышня сообразительная, – наконец ответил он вполголоса, – находчивая, но глупая. Наблюдательность у вас, опять же, развита, вот только выводы вы делаете совершенно дурацкие.
Я громко хмыкнула:
– Вы сейчас будете говорить, что у вас нет романа с Лизаветой Тихоновной?
– У меня нет романа с Лизаветой Тихоновной.
– Вы лжете, – отозвалась я безапелляционно, – я видела все своими глазами.
– Да что вы понимаете в поцелуях? Это была шутка, ясно вам?
Он наконец обернулся – и я почувствовала, что теперь «веду» в этой беседе, а он вынужден оправдываться. И голос у Ильицкого сделался настойчивым, веским – будто ему не все равно, что я думаю. Я же молчала, давая ему возможность высказаться.
– Шутка дурацкая, согласен, но тогда мне показалось это забавным… В конце концов, ее муж – мой родной дядька! Он мне отца заменил, если уж говорить прямо! Только вы с вашей извращенной фантазией и могли усмотреть в шуточном поцелуе что-то большее! А Лиза, разумеется, поняла все верно…
– Не уверена, – тихо заметила я, но он не слушал.
– …Вы помните ту игру в фанты? Когда Лиза не стала забирать свои часы, потому что они были сломаны? В то утро, когда все случилось, я ездил в город, к часовщику, и починил их, а взамен ее фанта потребовал поцелуй.
