В 1884 году в России, в драматической усадьбе Эйвазовых, незнакомка Людмила Петровна предлагает вам стать невестой для достойного герцога Васеньки. В это опасное приключение вас тянут не только её злые замашки, но и кровавая смерть владельца дома. Ваш выбор - бежать или остаться — решит будущее девицы и многих других людей в усадьбе....
Я хотела было подойти к ней, протянула руку, но Натали неожиданно зло меня оттолкнула:
– Не подходи! Ты добилась своего, Лиди, добилась! Уходи, я не желаю видеть тебя, уходи!
И разрыдалась пуще прежнего, бросившись уже не к брату, а к Мише.
Эти ее слова я слышала отчетливее, чем увещевания всех остальных. Они долго еще звучали в моей голове. Меньше чем через час я покинула усадьбу.
Что касается Даши, то, воспользовавшись суетой в доме, она исчезла в тот день – больше никто из домочадцев ее не видел.
* * *"
"Мне же нечего было больше делать в этом доме – право, я разрушила здесь все, что могла. Через полчаса я уложила свои вещи и спустилась во двор, где в коляске уже дожидался меня Платон Алексеевич. Однако дядюшка смотрел не на меня, а куда-то в сторону, поверх кустов сирени.
– Что это там? – спросил он.
Я живо обернулась и действительно увидела столб черного дыма в лесу за парком. И тотчас поняла, что это горит изба Лизаветы. О причинах думать не хотелось.
– Платон Алексеевич, давайте поскорее уедем, прошу вас, – попросила я.
Коляска уже выезжала за ворота, когда я услышала окрик:
– Никифор! Стой!
Это был Ильицкий.
Кучер остановил ненадолго, и он догнал нас. Без приглашения забрался внутрь и уселся напротив нас с дядюшкой.
– Вы на вокзал? Дозвольте я провожу, я ведь даже не поблагодарил вас… и вас, Лида.
– Не утруждайтесь, – резко ответила я, стараясь не смотреть на него.
– Что уж ты, Лиди, пускай молодой человек проводит. Не груби. – Платон Алексеевич глядел на меня строго, хотя именно в этот момент мне казалось, что глаза его улыбаются.
Впрочем, я готова была спорить, что Ильицкий не собирался покидать коляску вне зависимости от позволения дядюшки.
– Натали так и не вышла вас проводить? – спросил Евгений зачем-то.
– Натали ненавидит меня.
– Она не умеет ненавидеть. Скоро она все поймет и простит вас, вот увидите.
Я почувствовала, что к горлу снова подступают слезы. Лучше бы он вовсе не поднимал эту тему! Не знаю, когда я смогу думать о Натали спокойно.
– Может быть, поймет, но не простит. Я бы не простила.
– К счастью, она – не вы.
Более мы не разговаривали.
