В 1884 году в России, в драматической усадьбе Эйвазовых, незнакомка Людмила Петровна предлагает вам стать невестой для достойного герцога Васеньки. В это опасное приключение вас тянут не только её злые замашки, но и кровавая смерть владельца дома. Ваш выбор - бежать или остаться — решит будущее девицы и многих других людей в усадьбе....
Князь жалко оглянулся, ища взглядом хоть кого-то, кто догадался, но, так как таковых не было, ответил:
– Так Пушкина же… он как будто сочиняет это стихотворение, понимаете?
– А-а-а… – изобразила удивление Натали, – как это мило…
С заданием князю Орлову не повезло: подруга велела ему бежать к дояркам и принести ей кружку парного молока.
– Ну, что уж ты, Наташенька!.. – тут же возразила ей Людмила Петровна. – Ежели хочешь пить, так давай Дашутку позовем?
– Нет-нет, я принесу! – Михаил Александрович, как всегда, только рад был исполнить прихоть Натали.
– Вот и славно, вот и славно! – захлопала она в ладоши. – А теперь следующий! – Зажмурив глаза, Натали вынула из вазы серебряный портсигар и важно сообщила: – Этому фанту я повелеваю… поцеловать меня!
Только после этого она открыла глаза и с наигранным удивлением посмотрела на портсигар:
– Кто же этот счастливец?
Все молчали, изумленные выдумкой моей подруги, а мне даже не верилось, что она говорит всерьез. Лишь не успевший еще уйти за молоком князь попытался что-то сказать, но так и не смог.
И тут с премерзкой улыбкой заговорил Ильицкий:
– Андрюша, друг мой, кажется, это твой портсигар?
– Точно – мой, – не сразу отозвался Андрей и еще медленнее добавил: – спасибо тебе, Женя, что подсказал.
Я не сомневалась, что Натали подстроила это, но изо всех сил делала вид, что меня происходящее не трогает. Только глядела на Натали и ждала, что она хотя бы покраснеет.
Но та только забавлялась:
– Ну же, Андрей Федорович, смелее!
– Клянусь, я не встречал девушек, подобных вам, Наталья Максимовна, – ответил на это Андрей, имея в виду, наверное, ее смелость, после чего приблизился, взял ее руку и поцеловал.
Кажется, Натали была обескуражена, а я не сдержала улыбки – Андрей великолепен! Как он умудряется выходить из самых неловких ситуаций, не теряя своего обаяния?
– Я думаю, довольно на сегодня игр, – изрекла после этого поцелуя мадам Эйвазова, и я была с нею вполне солидарна.
– Нет, отчего же – напротив, наконец-то становится интересно… – рассмеялся Ильицкий. – Можно, теперь я буду ведущим?
– Нет!!! – ответили ему несколько голосов сразу, включая даже его маменьку.
Но Ильицкий их словно не слышал, а только взял в руки вазу с оставшимися фантами, как будто прицениваясь к ее содержимому.
Больше всего мне в этот момент хотелось раствориться в воздухе, потому что я понимала – он не упустит возможности испортить мне настроение.
