Женька провел в гостиной Олега уже два часа, но сон коварной тьмы все никак не шёл. Каждый звук в доме становился для него ужасом ночи: капли стекла на крыше, проползающая кошка и глухой щелчок приоткрывшейся дверью. Все это вместе с подозрительной пустотой — словно кто-то прячет что-то от него....
Выяснилось, что они уже два часа назад должны были пойти вместе в магазин, чтобы приобрести для Темыча одежду к первому сентября и что-то еще для школы.
— Мальчик с мамочкой пойдет физкультурные трусики покупать, — пропела немедленно Катя.
Темыч едва успел положить трубку, как к Олегу прозвонилась Катина бабушка. Она по-актерски поставленным голосом объявила, что никогда еще в жизни не сталкивалась с такой эгоисткой, как ее внучка, ибо уже час назад прибыла с дачи, а так как ключи у Кати, а Катиных родителей нет дома, то несчастная пожилая актриса вынуждена стоять, словно бедная родственница, под собственной дверью.
— Вечно она разводит трагедии, — недовольно поморщилась Катя. — Просто театр одного актера. Придется идти открывать ей дверь.
Темыч уже был в передней.
— Я тоже, пожалуй, пойду проверить, что дома делается, — решила Таня. — Ждем ваших сообщений, — повернулась она к Олегу и Женьке.
— Как только, так сразу, — пообещал Олег.
Оставшись вдвоем, мальчики еще раз обследовали потолок в ванной.
— Словно и впрямь наводнение было, — восхитился Женька.
— Выглядит вполне натурально, — в свою очередь остался доволен Олег. — Теперь скорее бы предки вернулись.
В ожидании их друзья немного перекусили. Затем Олег еще несколько раз воспользовался стремянкой, водой и губкой. Женька его останавливал. Он уверял, что и так хорошо, но Олег возражал. По его мнению, потолок не должен выглядеть слишком сухим. Иначе предки подумают, что источник наводнения уже устранен, и не станут слишком стремиться в квартиру Македонских.
Словом, к тому времени, как вернулись Борис Олегович и Нина Ивановна, потолок был доведен как раз до нужной кондиции. Он был мокрым, и с него даже немного капало в ванну.
— Ну, как вы тут, Робинзоны? — ласково улыбнулся мальчикам Борис Олегович.
— Нормально, — откликнулся Женька.
— Нас за… — начал было Олег.
— Ой! — перебила Нина Ивановна. — Значит, Артур Минаевич был.
— Висит хорошо, только светильник Артур Минаевич грохнул, — поторопился сообщить Женька.
— Как грохнул? — с возмущением поглядел Беляев-старший на голую лампочку. — Да я этот светильник умолил с фирменного стенда снять!
— Ничего, Боренька, новый купим, — ласково проговорила мама Олега.
Но Борис Олегович уже разбушевался. Из его слов следовало, что разбитый Минаевичем светильник был чуть ли не самой любимой вещью отца Олега.
