В утреннем мраке "Палас Вербье" скрывается в тени, а служебный лифт открывает дорогу к люку 622 — центру загадочной истории. Официант с завтраком стремительно направляется по коридорам отеля, оставляя за собой тишину и напряжение.
Он вас третировал на публике, но в глубине души восторгался вами. Конечно, он собирался сделать своим преемником сына, но мы его отговорили. Стань вы президентом, вам бы достался Тарногол в качестве вице-президента, и поверьте, он бы не пожалел сил, чтобы сместить вас и занять ваше место. Поэтому ваш отец искал способ незаметно освободиться от трехсотлетней традиции банка.
– То есть вся эта история с преемником – операция P-30, – прошептал Макер, у которого наконец открылись глаза.
Вагнер покивал в ответ.
– Это был единственный способ нейтрализовать Тарногола.
– Что же произошло?
– Тарногол оказался сильнее, чем мы думали. Он побил нас на нашем собственном поле. Ему удалось перетянуть на свою сторону Ораса Хансена и убедить его проголосовать за Левовича. До выборов осталось три дня, ситуация аховая.
– Но у вас ведь явно есть что‐то на уме, – предположил Макер. – Иначе вы бы меня сюда не вызвали.
– Вам нельзя отказать в проницательности, – холодно улыбнулся Вагнер. – Но иного я от вас и не ожидал. Мы довольно быстро сообразили, что проблема кроется внутри самого банка.
В январе у Тарногола еще не могло быть никаких аргументов, чтобы впарить Орасу и Жан-Бенедикту Хансенам своего протеже Левовича. Они свято хранили верность традициям.
“Только Эвезнер может управлять Эвезнер-банком”, – твердили они. И вот за несколько дней до выборов господа вдруг дали слабину. Тут мы поняли, что у вас там что‐то нечисто.
– Предатель? Вот черт! Вы его обнаружили?
– Да, обнаружили, – загадочно ответил Вагнер.
– Ну колитесь же, черт возьми! Кто он? Только не говорите мне, что это Жан-Бен, я все равно не поверю. Он ни за что не стал бы вредить банку!
– Это не Жан-Бенедикт, – сухо бросил Вагнер.
– Хватит загадки загадывать! – нетерпеливо воскликнул Макер. – Давайте выкладывайте.
