Лев закончил за него:
– От гостиничного портье?
Тарногол улыбнулся.
– Энологии меня обучил месье Роз, – объяснил Лев. – И всему прочему тоже. С тех пор как я приехал в Вербье, он преподает мне хорошие манеры и искусство сервировки.
– Юноша Левович, – сказал Тарногол, – тебе не место в обслуге.
Лев пожал плечами:
– Мне нравится в “Паласе”.
– Нравится что? Предаваться мечтам о той девушке?"
"– Это уникальная девушка.
– Она уникальная, потому что ты живешь взаперти в горном отеле. Уверяю тебя, в больших городах уйма якобы уникальных людей. Послушай моего совета, уезжай отсюда! Построй свою жизнь где‐нибудь в другом месте. В Вербье тебе ничего не светит.
– Мне тут хорошо. Клиенты очень меня ценят.
– Ты родился в Вербье? – спросил Тарногол.
– В Женеве.
– Ты не скучаешь по Женеве?
– Скучаю.
– И чего тебе больше всего не хватает?
– Мамы.
– Где она?
– Умерла. Когда я был маленький. У меня остались о ней только детские воспоминания. Воспоминания о вечной жизни. Ощущение, что ничего дурного не случится. И для меня это ощущение имеет вкус хлеба с шоколадом, который мама давала мне каждый день после уроков.
– Расскажи, какой это вкус.
– Вкус сливочного масла и нежности. Каждый кусочек был наполнен жизнью и счастьем.
Тарногол посмотрел на своего собеседника и вдруг признался ему неожиданно кротким голосом:
– Я как‐то испытал точно такое же ощущение. Давным-давно. Благодаря моей жене.
– Она умерла? – спросил Лев.
Тарногол кивнул:
– Я вдовец, одинокий, несчастный. Знаешь, я не всегда был таким угрюмым и едким. В свое время я буквально светился от радости. Но, потеряв жену, я погрузился в беспросветный мрак. Когда умирает родной человек, кажется, что тебе вырвали сердце и предложили жить дальше. С тех пор я блуждаю как тень. Ломаю комедию, чтобы как‐то выжить, приезжаю, зажав нос, в этот “Палас”, на всех ору, но это просто маскарад. Попытка забыть, кто я на самом деле.
Он замолчал на мгновение.
– Могу я дать тебе совет, юноша?
– Конечно.
– Уезжай, если захочешь. Живи своей жизнью! И я тебе помогу, если понадобится, можешь не сомневаться.
– С чего вдруг?
– Я свою дурную репутацию не заслуживаю. Со мной тяжело, что есть, то есть. Но я знаю, что говорю. Тебе не место в бальном зале, но и в отеле тебе не место.
На следующий день, как обычно по воскресеньям, Лев с отцом завтракали в Вербье на террасе кафе. Утро было солнечное, небо лазурное.
У Льва в голове звучал еще его вчерашний разговор с Тарноголом. Он сказал отцу, задумчиво глядя на горы:
– Я люблю Вербье. Ко мне тут хорошо относятся. Меня ценят.
– Тем лучше, – ответил Сол.
– Но иногда мне кажется, что я застрял на мертвой точке. Все тот же отель, одни и те же клиенты, один и тот же город, где я знаю каждый закоулок. Иногда мне так хочется уехать.