Я не особенно люблю отмечать памятные даты, но эта мне, пожалуй, нравится, поскольку лишний раз доказывает, до какой степени все в жизни неслучайно, взаимосвязано и постепенно приобретает значение.
Помню, как в тот день, 19 сентября, я дошел до книжного магазина “Фонтен” посмотреть, выставили ли они ваш роман на витрину. Выставили. Конечно, я и не рассчитывал, что он везде будет красоваться на первом плане, мы ведь нарушили все существующие правила и традиции своим напором, но “Фонтен” – это наши друзья, мы их попросили, и вот они положили его на виду.
Пока я любовался им, мне вдруг пришел на ум прекрасный отрывок из Пруста с описанием смерти Бергота:
“Бергота похоронили, но всю траурную ночь его книги, выставленные по три в освещенных витринах, бодрствовали, словно ангелы с простертыми крыльями, и казались символом воскресения того, кого больше не было”[7].
Какой урок мы можем извлечь из этой истории? У вас пока вышло всего две книги, и чтобы когда‐нибудь их выставили по три в витрине книжного магазина, вам надо написать еще очень много. Надеюсь, мы посмотрим на них вместе и вспомним это прозрение Пруста. Мой дорогой Жоэль, я уверен, вы согласны со мной, что не следует слишком быстро успокаиваться и почивать на мимолетных лаврах, но все же, когда я думаю об истекшем годе, мне кажется, что у нас с вами все совсем неплохо.
Бернар•Я поднял глаза от экрана мобильника, в памяти которого отыскал мейл Бернара, чтобы прочесть его Скарлетт.
– Он всегда со мной.
– Что бы вы сказали ему, если бы он сидел сейчас напротив вас? – спросила Скарлетт.
– Я бы сказал: “Мне так вас не хватает, Бернар. Париж уже не тот, с тех пор как вы его покинули. Вы изменили мою жизнь. А я так и не успел вас поблагодарить”. А он бы засмеялся и ответил добродушно: “Успели, Жоэль. Не волнуйтесь”. – “Знаете, – продолжал бы я, – мне без вас что‐то расхотелось издавать свои романы”. Он бы снова засмеялся: “Но вы же писали до меня и напишете после. Да вы и так уже увязли по уши в новом романе”.
Я подумал, что трудно воздать должное выдающимся людям. Потому что непонятно даже, с чего начать. Бернар придал смысл моей жизни. Он оберегал меня. Он стал моей счастливой звездой. Но звезды рано или поздно гаснут.
Я совсем раcчувствовался, да и Скарлетт тоже, как мне показалось. Она взяла меня за руку. Наши лица сблизились через столик, губы тоже. Но тут раздался чей‐то голос:
– Мадам Лонас?
Мы обернулись. Нам улыбался невысокий человек в костюме.
– Простите, что беспокою вас, мадам, я заместитель директора этого отеля. Мне передали, что вы хотите поговорить с кем‐то из руководства, и я решил убедиться, что вы довольны своим пребыванием у нас.