На самом деле я просто думал приставить ее к тебе. Так хотя бы я мог не переживать, что, пока я тут, ты спишь с другим.
Они молча переглянулись. Было уже около полуночи. Макер понимал, что потерял Анастасию. Тарногол дал, Тарногол взял.
– Я был счастлив с тобой, – сказал Макер.
– Я тоже, – отозвалась она.
Поколебавшись, он спросил, сомневаясь, что хочет услышать ответ:
– Кто он?
– Не имеет значения.
– Ты права, не имеет значения. Любовь – это не столько пресловутая химия, сколько дело времени. Любовь – прежде всего труд. Я желаю тебе усердно трудиться, чтобы любить и быть любимой.
У нее навернулись слезы. Она любила Макера, но как брата, не любовника. Она улыбнулась ему, и на нее нахлынули воспоминания об их молодости. Каким хорошим был тогда Макер. Они долго еще смотрели друг на друга и разом вздрогнули от громкого стука в дверь.
Жан-Бенедикт назвал себя и крикнул угрожающим голосом из коридора:
– Макер, открой! Я знаю, что ты здесь!
Побледнев, Макер велел Анастасии спрятаться в ванной. Затем он впустил своего кузена, который буквально ворвался внутрь."
"– Хочешь узнать последние новости? Ко мне только что приходил Тарногол. Он подал заявление об уходе и незамедлительно покидает банк! Он указывает также, что передает тебе свои акции и голосует за тебя! Таким образом, благодаря моему и его голосу ты становишься президентом. Мои поздравления, господин президент!
Макер победно улыбнулся. В ванной Анастасии все было слышно, и она тоже улыбнулась. Она была счастлива за Макера. Они начнут новую жизнь – каждый свою.
– Только президентом буду я! – вдруг заявил Жан-Бенедикт.
Макер нахмурился:
– Что ты несешь?
– Уже три столетия Эвезнеры плюют на Хансенов с высокой колокольни. Вы всегда считали себя выше нас. Но теперь с этим покончено! Потому что с первого января Эвезнер-банк станет Хансен-банком. На фасаде здания на улице Корратри будет красоваться моя фамилия. Потому что ты отдашь мне акции, которые тебе вернул Тарногол. А прибавив твои акции к нашим, мы с отцом выйдем в дамки. Отныне банк принадлежит семье Хансен.
– Ты спятил! – крикнул Макер.
Жан-Бенедикт злобно рассмеялся:
– Это ты спятил. Ты всегда был лузером. Ты собирался предать банк, ты покушался на жизнь Тарногола, а еще ты всех отравил, псих ненормальный! Я должен был бы заявить на тебя в полицию, но не заявлю, если ты немедленно передашь мне акции.
– У тебя нет никаких доказательств!
– Ты действительно готов рискнуть? Пока что все уверены, что копченый лосось оказался с душком. На этом все и закончится. Но я запросто могу рассказать полиции, в чем было дело. Следствие завершится в два счета – гостиничные камеры наверняка засняли, как ты ставишь в бар бутылку “Белуги”. Банкетный менеджер видел, как ты потом в панике пытался ее найти.