Макер послушно развернул обертку и обнаружил деревянную музыкальную шкатулку с тонкой рукояткой. На ней было выгравировано: “Лебединое озеро”, финал первого действия.
– Если я когда‐нибудь смогу вам пригодиться, – сказал Вагнер, уходя, – просто заведите ее. И я буду тут как тут.
•"
"Два месяца спустя, сидя в будуаре, Макер вспоминал свой последний разговор с Вагнером. С того дня у его президентства появился горький привкус. Хмельная радость власти была непоправимо отравлена: а что, если смерть Жан-Бенедикта и Ораса Хансенов была делом рук P-30? А он, хоть и косвенно, тоже причастен к этому чудовищному преступлению? И вот теперь он восседает на кровавом троне. Он не знал, чему верить. Эта история не давала ему покоя. Он не мог больше спать сном праведника. Как будто в чем‐то провинился.
Макер вернулся в спальню, переоделся и отправился в банк. Он ужасно опаздывал. Придется придумать оправдание. В 9.30 он выехал за ворота на шоссе Рют. В 9.3 °Cагамор решил, что уже прилично будет заявиться без предупреждения, и позвонил в домофон особняка на улице Гранж, в самом сердце Старого города. Когда лейтенант назвал себя, массивные деревянные ворота открылись, и он вошел во внутренний двор, держа в руке пакет, который специально захватил из своего кабинета.
В глубине двора, у парадного входа, его ожидала прислуга. Предъявив свой жетон, он повторил:
– Лейтенант Сагамор, уголовная полиция. Я хотел бы поговорить с Шарлоттой Хансен.
Горничная уважительно кивнула в ответ и предложила ему следовать за ней по длинному коридору. Пол был выложен белым мрамором, стены затянуты штофными обоями. Сагамор, хоть и бывал несколько раз у Хансенов, не уставал поражаться дорогому убранству их дома. Гостиной, где он оказался, позавидовал бы любой музей. Горничная, предложив ему чай или кофе – он вежливо отказался, – оставила его и пошла предупредить хозяйку.
Сагамор собирался открыть Шарлотте Хансен тайну ее мужа. Это решение он принял сегодня на рассвете. Он счел, что это лучший способ сдвинуть расследование с мертвой точки. Если действительно Жан-Бенедикт в течение пятнадцати лет перевоплощался в Тарногола, вряд ли ему удавалось скрывать свою затею от жены. Может даже, она была с ним заодно. Он знал, что спонтанная реакция Шарлотты Хансен на его информацию будет очень показательна. Пора ему выложить главный козырь.
Дверь гостиной открылась, и вошла Шарлотта Хансен. Сагамор давно ее не видел, и ему показалось, что она осунулась и похудела.
– Доброе утро, лейтенант. – Она энергично пожала ему руку. – У вас есть какие‐то новости о гибели моего мужа?
Они сели в кресла друг напротив друга, и, вкратце изложив ей ход расследования, Сагамор бросился в омут головой.