В утреннем мраке "Палас Вербье" скрывается в тени, а служебный лифт открывает дорогу к люку 622 — центру загадочной истории. Официант с завтраком стремительно направляется по коридорам отеля, оставляя за собой тишину и напряжение.
Лев тут же опознал вещи Тарногола и переоделся. В них были вшиты уплотнения из ткани и поролона, чтобы получилась грузная, сутулая фигура. Фантастическая работа.
Затем он натянул силиконовое лицо. Тонкая маска изящно облегала контуры его челюсти, повторяя изгибы губ и разрез глаз. Лев причесал густые седые волосы и пригладил брови. Результат ошеломил его – он превратился в Синиора Тарногола. Он попробовал поговорить и подвигаться, привыкая к новой телесной оболочке. Он понял, что ему не составит труда сыграть персонажа, созданного Солом под именем Тарногол, сымитировать пластику и голос, вставляя его излюбленные словечки.
Лев долго смотрелся в зеркало. Из него вышел потрясающий Тарногол. Он был горд. Он гордился тем, что он Лево-вич. Жалко, отец его не видит. Он хотел доказать ему, что они одной породы. Что он ему под стать.
Раз отца нет дома, значит, он в “Паласе”. Лев вернулся в отель. Выходя из квартиры, он захватил с собой самую драгоценную реликвию – обручальное кольцо матери, которое он со вчерашнего вечера носил в кармане брюк, рассчитывая преподнести его Анастасии в “Отеле де Берг”.
В “Паласе” Лев не замедлил убедиться, насколько реалистичным получился у него Тарногол: служащие отеля, не заподозрив подмены, почтительно раскланивались с ним. Лев не без удовольствия поглядывал на них с обычным тарногольским высокомерием.
В эту минуту Макер спустился из бального зала в лобби с акциями в руках. Анастасия испарилась, и вечер был безнадежно испорчен. Он приуныл. Ему стало совсем одиноко. Он бы отдал все золото мира, чтобы вернуть ее. Ему захотелось на воздух, и он вышел на крыльцо.
Лев, увидев Макера, кинул на него разъяренный взгляд, но тут же сообразил, что тот, конечно же, не узнал его.
– Добрый вечер, месье, – вежливо поздоровался Макер, поравнявшись с ним.
Лев отметил, что вид у него невеселый. Тогда он обратился к нему, подражая интонациям и акценту Тарногола:
– Вы чем‐то огорчены, мой юный друг?
Макер обернулся, обрадовавшись, что хоть кто‐то понял, как ему плохо.
– Любовные напасти, – ответил он.
– Бывает.
