В утреннем мраке "Палас Вербье" скрывается в тени, а служебный лифт открывает дорогу к люку 622 — центру загадочной истории. Официант с завтраком стремительно направляется по коридорам отеля, оставляя за собой тишину и напряжение.
– Ты что, так и будешь писать как заведенный! – разозлилась она. – Ты сидишь над романом все дни напролет, даже по выходным! Это уже ни в какие ворота не лезет! А меня совсем забыл.
Я чувствовал, что наша любовь грозит угаснуть так же стремительно, как вспыхнула. Надо было действовать. Поэтому несколько дней спустя, накануне отъезда в десятидневный промотур по Испании, я повел Слоан ужинать в ее любимый японский ресторан на крыше “Отеля де Берг”, со сказочным видом на женевскую гавань. Мы прекрасно провели время. Я пообещал ей, что роману о Бернаре предпочту “наш с ней”, без конца повторяя, как она мне дорога.
Мы просидели в ресторане до часа ночи, пока он не закрылся. Хотя лето только начиналось, ночь выдалась очень теплой. За ужином меня не покидало странное ощущение, что Слоан чего‐то от меня ждет. И только теперь, когда мы собрались уходить и я встал, а служащие поспешили вымыть террасу вокруг нас, Слоан спросила:
– А ты забыл, да?
– Что я “забыл”?
– У меня сегодня день рождения…
По моему оторопелому виду она поняла, что не ошиблась.
Я вернулся в Женеву утром в пятницу, 22 июня, и узнал, что Слоан меня бросила.
В роли вестника выступила Арманда, наша консьержка. Она перехватила меня, как только я вошел в дом.
– Вам письмо, – сказала она.
– Да?
– От вашей соседки. Она не захотела опустить его в ящик, потому что ваша помощница читает всю почту.
Я сразу вскрыл конверт. В записке было всего несколько строк:
Жоэль,
у нас ничего не выйдет.
До скорого.
СлоанЕе слова ранили меня в самое сердце. Опустив голову, я поднялся к себе в надежде, что хотя бы Дениз скрасит на время мое существование. Дениз, милейшая особа, от которой муж ушел к другой, – символ современного одиночества.
