Внутреннее свете троих свечей затаили дыхание, ожидая, что произойдет следующее в загадочной салонной комнате, где хозяйка Гликирия Госпожа ждет своих гостей. Лицо женщины скрывается под черным платьем, которое создает иллюзию отдельного существа из тьмы. Девочки чувствуют себя неуверенно, прижимаясь друг к другу....
— Скорее, серия любовных трагедий, — привлекла Таня внимание мальчика к весьма впечатляющей сцене.
К школьной калитке подошли с противоположных сторон Пашков и Моя Длина. Далее развернулась короткая, но выразительная драма. Пашков, широко улыбаясь, начал что-то говорить Школьниковой. Та, вместо приветствия, закатила с ходу ему оплеуху. Затем, скопировав почти в точности жест Кольки из десятого «А», отодвинула от себя Лешку и направилась прямиком к Кате.
— Все в этом мире повторяется, — философски заметил Олег.
— Пойду к Катерине, — сказала Таня.
Три девочки устроились возле старого тополя. Олег вернулся к ребятам. Пашков, потирая красную щеку, тоже подошел к ним.
— Подумаешь, разбушевалась, — пожаловался он.
— Не бери в голову, Лешка, — немедленно посочувствовал Темыч.
— Да я чего, — махнул рукой Пашков. — Все равно победа будет за нами.
Он уже вновь широко улыбался. Уныние было совсем не его стихией.
— Кстати, я тут вчера на досуге подумал, — блеснули у него азартно глаза.
Лешка вытащил из кармана листок, на котором была начерчена какая-то плотная схема.
— Целый вечер потратил, — с важностью произнес он.
— А что это? — уставились на него ребята.
— Новый план эвакуации школы! — торжественно объявил Пашков. — Если меня послушают, у них в следующий раз будет все четко, а не такой позор, как вчера. А это, — извлек он из кармана еще один клочок бумаги, — схема укрепления пожарной лестницы.
Тут Лешка взглянул на часы и заторопился.
— Ой, некогда мне сейчас тут с вами. Надо срочно завхозу мои расчеты отдать. Иначе он снова с эвакуацией лопухнется.
Трое ребят проводили его недоуменными взглядами. Оставалось только надеяться, что у Арсения Владимировича хватит здравого смысла не принимать всерьез Лешкиных расчетов. В противном случае родную две тысячи первую ожидает крупная катастрофа.
В это время Моя Длина, прислонившись к стволу старого тополя, с возмущением говорила:
— Я бы на эту чертову шарлатанку Гликерию в суд подала за недобросовестную коммерцию!
— Неужели так и не подействовало? — разыграла Катя довольно складно сочувствие.
— А так старались, — с почти натуральной грустью подхватила Таня.
— Все насмарку! — вскипела Моя Длина. — С тем же успехом его сахарной пудрой можно приворожить!
— А вдруг позже подействует? — прикинулась Катя, будто бы искренне верит в светлое будущее.
— Подействует, — горестно усмехнулась Моя Длина. — Только ровно наоборот.
