В тревожном утреннем мраке, устав от постоянных проблем, Олег пробудился от нервного грохота. Его внимание было привлечено криками из соседней комнаты - там раздраженно ругался Борис, а Нина Ивановна бежала на помощь, напоминая о важности ухода за здоровьем мужа. Кто же стал случайным попутчиком в этом хаосе?...
Электричка действительно еще стояла.
Едва друзья сели на места, как Темыч принялся ныть, что теперь у него от удара в глаз обязательно будут какие-нибудь осложнения. И вообще ему требуется срочная медицинская помощь, которой он по вине Пашкова лишен. А, кроме того, если бы не Пашков, то он, Темыч, вообще сейчас сидел бы спокойно дома и смотрел телевизор совершенно здоровыми глазами.
Неизвестно, сколько бы еще длились причитания Темыча, если бы друзья вдруг не увидели, что электричка пронеслась мимо нужной им станции.
Потом они, дрожа от холода и страха, четыре с лишним часа провели на пустынной станции в обществе донельзя запущенного бомжа и его собаки, которая носила гордую кличку Чарльз. Впрочем, в ту ночь этот бомж показался ребятам не столь уж плохим компаньоном. Во всяком случае, с ним было не так жутко от воплей, которые то и дело доносились из близлежащей рощи.
Когда, наконец, подошла сияющая огнями электричка, трое друзей ощутили почти полное счастье.
— Ну, все. Теперь по прямой, — облегченно вздохнул Пашков.
— Сплюнь три раза, — поглядел на него здоровым глазом Темыч.
Лешка на это обиженно заявил, что плевать никуда не будет. Потому что, если уж у него все получается четко, то надо просто спокойно садиться и ехать.
Пустых мест в вагоне оказалось много. Ребята устроились на скамейке и тут же услышали:
— Здорово, племяннички! Куда путь держим?
Подняв головы, Пашков и Женька увидели напротив того самого мужчину, который спас их в Петропавловской крепости от разгневанной смотрительницы.
— Дядя Вася! — обрадовался ему, словно родному, непосредственный Женька.
— Можно для простоты Василий Николаевич, — улыбнулся мужчина.
— Это еще кто такой? — уставился с подозрением на мужчину Темыч.
— Ты лучше скажи, где это тебя так? — посмотрел Василий Николаевич на заплывший глаз Темыча.
— На футболе, — коротко объяснил тот.
— Вы лучше ему не напоминайте! — взмолился Пашков. — Он нас этим своим глазом всю дорогу изводит. А виноват во всем сам. Поехал с фанатами «Динамо», а болеть начал за «Спартак».
— Нехорошо, — покачал головой Василий Николаевич. — Я сам за «Динамо» болею с тысяча девятьсот шестьдесят пятого года.
