ВООРУЖЕННЫЙ ГРАБЕЖ — Как хорошо тут, — сказала Катя, рассматривая старинных кукол в витринах. — И тихо, — подхватила Таня. — Будто в прошлый век попали. Тема, всегда с большим почтением относился к старинным вещам, разглядывал механическую швейцарскую куклу и сказал: "Эти игрушки словно переносят нас в другой мир..."...
«Нет, — отвел глаза от Темы учитель. — Мартынова трогать не буду. Он только что встал по моему предмету на правильный путь. Но если не Мартынова, то кого же? — задумался литератор. — Может быть, Васильева? Он как раз подверг сегодня сомнениям возможность оригинального урока в рамках школьной программы».
В это время Женька, совершенно не подозревая о напряженной работе мысли учителя, читал длинную записку Темыча. Тот предлагал обсудить с Пашковым на ближайшей же перемене такой вариант: дуэль между Быком и Гвоздем провести во дворе их собственного дома на Большой Спасской улице.
Женька как раз собирался письменно оспорить предложения Темыча, когда Роман Иванович произнес:
— Васильев!
— А? — воззрился на него рассеянно Женька.
— Встань! И без «а»! — отрезал учитель.
Женька поднялся на ноги. Класс, немного отвлекшись от переписки с Пашковым, которая принимала все более односторонний характер, следил за дальнейшим развитием событий.
— Расскажи-ка ты мне, Васильев, о роли Мартынова в дуэли, — потребовал Роман Иванович.
«Господи! Как же Роман-то узнал? — в панике пытался сообразить Женька. — Неужели он научился читать записки на расстоянии? Но даже если и так, все равно ему ничего не скажу, — принял мужественное решение мальчик.
— Я жду, Васильев! — прогудел на весь класс учитель.
— Извините, Роман Иванович, но про это я вам ничего не могу сказать, — виновато, но твердо произнес Женька. Он ни секунды не сомневался, что речь идет о дуэли Быка и Гвоздя и роли в ней Темыча.
— Значит, не можешь, — пошел медленно в наступление старый опытный педагог. — Признался бы сразу, что просто не знаешь.
— Наоборот, знаю, — попер от отчаяния грудью на амбразуру Женька. — Но сказать не имею права.
— Вот как вопрос, значит, ставишь, — покачал головой учитель. — Мартынов, значит…
«Надо хоть Темыча спасти попытаться, — пронеслось в голове у Женьки. — Роман и так к нему постоянно цепляется».
— Могу вам только одно сказать! — выпалил мальчик. — Мартынов совершенно не виноват! Он просто записку писал!
— Как, как? — начал терять ощущение реальности Роман Иванович. — Ты еще мне, Васильев, скажи, что и Лермонтов к этому событию никакого отношения не имеет.
