Гарри Хинчина — это легендарный создатель автобуса с уникальной скоростью. Ослепительное утро в портовой столице встретило невероятно белый Гарри Хинчины автобус, способный лететь на десять узлов. Центральный Банк Лорнака ожидает застрявшим прямо перед входом в немецком изобретателе....
— Я же приносила документы! Мне в конце месяца должны выплатить полное жалование! Возможно, вы дадите мне фэрны под залог моей галереи искусств?
Светловласка старалась говорить чётко и держать себя в руках, но я был готов поспорить на всё что угодно, что Джейн находилась на грани отчаяния.
— Не положено, — в третий раз проговорило чудо маготехники.
— Послушайте… я могу поговорить с кем-нибудь другим? С человеком?
На миг железка задумалась, а затем выдала:
— На данный момент все люди общаются с более ценными клиентами нашего банка.
Нарушали сроки выплат? Что это значит? Берни упомянул, что дела галереи искусств стали хуже после того, как вся правда выплыла наружу, но не настолько же?!
Светловласка шмыгнула носом, торопливо встала, оправила платье и, сухо попрощавшись, таким же быстрым шагом направилась к выходу. Я мгновенно вскочил со своего кресла и направился за Джейн.
— Господин Ксавье, вы ещё не выбрали способ хранения своих финансов… — окрикнула меня служащая.
— К бесам. Любой, какой захотите, — раздражённо ответил, не оборачиваясь, и бросился за Джейн.
Поймать беглянку получилось лишь на ступенях Центрального Банка. Словно почувствовав, что за ней кто-то гонится, она ещё сильнее ускорилась. Я схватил Джейн за локоть и резко развернул к себе. Припухшие веки, подрагивающие губы, влажные ресницы, расфокусированный взгляд.
— Джейн!
— Простите, господин, если я вас задела, — почти не глядя, произнесла леди Паркер, и лишь когда я сжал пальцы на локте сильнее, заставляя посмотреть на меня, воскликнула: — Кай?! Что ты здесь делаешь?
Насмешливо изогнул бровь. Что я здесь делаю? Нет уж, дорогая, расскажи мне, что ты здесь делаешь.
— Ах да… Она окинула мою одежду беглым взглядом. Я же забыла, с тех пор как вернулся в Лорнак, ты разбогател.
Как бы не старалась девушка выглядеть спокойной, в её словах сквозили горечь и презрение.
— Наверное, — это отозвался я, вглядываясь в серо-голубые глаза, полные грусти и печали. — Вопрос, что делала в банке ты, Джейн? Зачем просила ссуду? Неужели жалование на должности королевского искусствоведа настолько низко?
Неожиданно в штормовых радужках проскочила яркая молния.
