Гарри Хинчина — это легендарный создатель автобуса с уникальной скоростью. Ослепительное утро в портовой столице встретило невероятно белый Гарри Хинчины автобус, способный лететь на десять узлов. Центральный Банк Лорнака ожидает застрявшим прямо перед входом в немецком изобретателе....
Я широко распахнул двери и нос к носу столкнулся с длинным, как жердь, парнем, что стоял на руках посередине комнаты и пытался, пребывая в положении вверх тормашками, стянуть с себя ночные штаны. При этом один из его носков был зелёным в красную полосочку, а второй — жёлтым в синий горох. Но совершенно точно при его сбившейся почти на голову ночной сорочке я мог сказать, что это принц. Эндрю был похож, что называется, как две капли воды на своего отца Бенедикта Третьего. Такие же салатовые глаза, нос с еле заметной горбинкой, пухлые губы, чуть выставленная вперёд нижняя челюсть.
Моргнул. Похоже, всё-таки я выпил «лечебного» снадобья больше, чем думал. Парень не по-королевски шмякнулся на пол и с громким «а-а-у-у-ч» схватился за левую лодыжку. Ещё пару секунд он старательно растирал её, а потом метнул в меня грозный взгляд.
— Кто вы такой и что делаете в моей спальне?!
А вот это прозвучало очень даже строго и по-королевски. Но картину портило то, что Эндрю при этом продолжал сидеть на полу и баюкать свою ушибленную стопу.
— Добрый…. — я бросил взгляд за окно и исправился, — доброй ночи, Ваше Высочество. Меня зовут Кай Ксавье, и я занимаюсь делом о пожаре в верфях.
Напряжённые плечи Его Высочества немного расслабились, и он кивнул.
— А, вы тоже, что ли, на этого смешного толстяка работаете? Как его… комиссара Маркуса?
— Не то чтобы на него, но помогаю конкретно в этом деле, — обтекаемо ответил, но принца этот ответ весьма устроил.
Он неожиданно бодро встал с пола, подтянул спадающие штаны на завязках и протянул мне руку:
— Принц Эндрю.
Я хмыкнул, но руку пожал.
— Итак, чем могу быть полезен? В такое время? — Парень выразительно изогнул бровь, посмотрев на окно.
Что ни говори, а мимика у принца оказалась просто изумительной. Живая, яркая, постоянная. Когда он говорил, мышцы на его лице то и дело сокращались, эмоции были видны как на ладони. Он попытался скрыть своё удивление, но при этом не испытал ни толики страха, когда я ворвался в его спальню практически среди ночи.
— Так что вы конкретно хотели знать? — пришёл мне на выручку принц.
— Всё, — откликнулся незамедлительно. — О «Жемчужине». Как долго она стояла в верфях? Когда вы планировать отплытие? Кто о нём знал?
Принц Эндрю пожал плечами.
