Гарри Хинчина — это легендарный создатель автобуса с уникальной скоростью. Ослепительное утро в портовой столице встретило невероятно белый Гарри Хинчины автобус, способный лететь на десять узлов. Центральный Банк Лорнака ожидает застрявшим прямо перед входом в немецком изобретателе....
— Так что там насчёт принца? Он действительно улетает завтра?
Комиссар сощурился и приблизил своё лицо ко мне.
— У тебя ко всему ещё и расширены зрачки. Ты что-то употреблял из наркотических средств?
С губ так и рвалось шальное: «да, ту дрянь, что ты мне подсунул», — но я постарался сохранить нейтральное выражение лица.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь.
Несколько секунд в коридоре стояла абсолютная тишина. Воздух между нами сгустился.
— Ну, раз ты понятия не имеешь, Кай, я надеюсь, ты не будешь возражать против небольшого магического обследования?
— Ага, чтобы обвинить меня сумасшедшим?
Непроизвольно сделал шаг назад.
— Кай, прошу, пойдём со мной. Тебе ничего не угрожает. — Маркус говорил со мной как с психически больным пациентом.
— Почему ты не организовал мне аудиенцию с принцем? Ты не хотел, чтобы я говорил с ним перед его отплытием? — спросил вместо ответа.
— Ты не просил об этом.
— Я отправил тебе сегодня записку! Ты даже не ответил на неё?
— Записку?
Клянусь, комиссар Лейк изобразил на своём лице настолько достоверное удивление, что не помни я о том, что написал её собственноручно, сам бы засомневался в своей памяти.
— Кай, не было никакой записки. Ты точно хорошо себя чувствуешь?
Как назло именно в этот момент противные молоточки застучали у меня в висках.
— Точно, — ответил чуть резче, чем хотел. Вот ещё, повод упекать себя к мозгоправам я точно не дам.
Шеф жандармерии покачал головой и внезапно напрягся:
— Мне доложили, что сегодня какой-то спятивший хотел броситься с крыши пятиэтажки в центре города. Но когда жандармы прибыли, там уже никого не было. Успокой меня, скажи, это ведь был не ты? — Краем глаза я уловил, как собеседник сделал какое-то мимолётное движение пальцами левой руки.
Тонкую магию я со своим выгоревшим резервом я теперь не видел, но понимал, что, скорее всего, комиссар медленно накручивает воздушное лассо или какое другое заклинание, чтобы меня нейтрализовать. Шагнул к постаменту с явно очень древней вазой.
— Ты как-то говорил, Маркус, что все самые талантливые сыщики заканчивают свои дни в специализированных заведениях врачевателей душ.
