От постоянного страха она потеряла сон, аппетит и даже почти решила все "хранимое имущество" в 1925 г. бросить в Иртыш.
Но все же решила обсудить этот решительный поступок с неким Корниловым, ранее богатым рыбопромышленником (она некоторое время тому назад жила у того в доме). Тот только замахал на нее руками: "Не смей и думать! Установится законный порядок, с тебя спросят отчет!"
Сам он долго отказывался взять сверток к себе на хранение, прежде чем спрятал его в подполе. В 1928 г. Корнилов покинул город навсегда, а Марфа продолжала похаживать в дом, занятый властями под Горсовет. Сверток, по ее мнению, оставался в доме, где-то под крыльцом, но точного места захоронения она не знала. Едва чекисты узнали о том, что в деле замешаны третьи лица, как тут же отыскали и привезли из Казани чету Корниловых и заставили бывшего хозяина дома нарисовать точный план тайника. Тот согласился, но попросил занести в протокол, что сама Марфа точного места захоронения не знала, ибо перед отъездом из Тобольска он указал ей "неточное" место.
Получив нужные сведения, чекисты полезли в подпол. В тайнике было 197 драгоценностей на сумму 3 270 693 золотых рубля. Впрочем, кто и как оценивал находку, непонятно, ибо в описи вместо подписей стоят крестики. А ведь вещи там были уникальные. Известна брошь с алмазами на 100 карат, шпильки с бриллиантами в 44 и 36 карат; подаренный турецким султаном полумесяц — 70 карат. В спецзаписке заместителю председателя ОГПУ Генриху Ягоде весьма примечательна концовка:
Следствие продолжалось. Народу было взято и допрошено много, и у уральских чекистов появилась информация еще о двух подобных кладах. Но здесь версии были не столь однозначны и просты. По одной из них писец Кирпичников вынес с грязным бельем шпагу наследника, жемчужные ожерелья, надетые великими княжнами ему на шею, и еще какой-то пакет. Шпагу тот передал царскому духовнику — местному священнику Васильеву, которую тот то ли увез в тайгу, на далекую заимку (охотничий домик с печкой), то ли отдал колчаковцам. Остальное Кирпичников отдал одной из фрейлин, которая успела уехать за границу.
Появились и упоминания о некоей шкатулке, которую начальник царской охраны полковник Кобылицын переправил пароходовладельцу, поляку Печекосу.
По данным ОГПУ, основные распоряжения по выносу и захоронению ценностей давала сама императрица, а отбирал и упаковывал вещи гувернер наследника Жильяр. Но к 1933 г. француз успел уехать в Швейцарию, а Кобылицын и священник умерли. Живые же свидетели хоть не молчали, но никак не могли поспособствовать успешным поискам.
Чекисты старались изо всех сил.