Автор
Возвращаясь в живописный городок Стайлз, я восхищаюсь его привычками и тайнами. Поныне судьба местных жителей окутана мистикой, вызванной знаменитым процессом по убийству, который был в свое время на грани между любопытством и безумием. Каждый камень в этом городе скрывает своё сокровище, готовое разыграть ещё одну историю призрачного убийства....
– Послушайте! – торопливо проговорил я. – Может быть, я совершенно не прав. И помните, все это абсолютно конфиденциально.
– О, конечно! Само собой разумеется.
Продолжая разговаривать, мы вошли через небольшую калитку в сад. Неподалеку слышались голоса: стол к чаю был накрыт под большим платаном, как в день моего приезда.
Цинтия вернулась из госпиталя. Я поставил мой стул рядом с ней и передал желание Пуаро посетить больничную аптеку.
– Конечно! Я буду рада, если он придет.
Я засмеялся:
– Это его мания.
– Правда? Интересно.
Минуты две прошли в молчании, а затем, бросив взгляд в сторону Мэри Кавендиш и понизив голос, Цинтия снова обратилась ко мне:
– Мистер Гастингс! После чая мне хотелось бы с вами поговорить.
Ее взгляд в сторону Мэри заставил меня задуматься. Пожалуй, эти две женщины мало симпатизировали друг другу. Впервые мне пришла в голову мысль о будущем девушки. Миссис Инглторп, очевидно, не оставила в ее пользу никакого распоряжения, но я полагал, что Джон и Мэри, скорее всего, будут настаивать, чтобы она пожила с ними. Во всяком случае, до конца войны. Джон, я знаю, симпатизировал Цинтии, ему будет жаль, если она уедет.
Джон, отлучившийся на некоторое время, вернулся к чайному столу, но его обычно добродушное лицо было сердитым.
– Черт бы побрал этих детективов! – возмутился он. – Не могу понять, что им надо? Шарили по всем комнатам, повытаскивали все вещи, перевернули все вверх дном… Просто невероятно! Наверное, воспользовались случаем, что в доме никого не было. Ну, я поговорю с этим Джеппом, когда увижу его в следующий раз!
– Полно, Пол Прай,[46] – проворчала мисс Ховард.
Лоуренс высказался, что детективам приходится делать вид, будто они активно действуют.
Мэри Кавендиш промолчала.
После чая я пригласил Цинтию на прогулку, и мы медленно побрели к лесу.
– Слушаю вас, – сказал я, как только листва скрыла нас от любопытных глаз.
Девушка со вздохом опустилась на траву и сбросила шляпку. Солнечный свет, пронизывая листву, превратил ее золотисто-каштановые волосы в колышущееся от дыхания ветерка живое золото.
