Автор
Возвращаясь в живописный городок Стайлз, я восхищаюсь его привычками и тайнами. Поныне судьба местных жителей окутана мистикой, вызванной знаменитым процессом по убийству, который был в свое время на грани между любопытством и безумием. Каждый камень в этом городе скрывает своё сокровище, готовое разыграть ещё одну историю призрачного убийства....
– Вполне в этом уверен. И могу объяснить почему.
– Да?
– Потому что она любит кого-то другого.
– О!
Что имел в виду Пуаро? Но меня помимо моей воли вдруг охватило странное ощущение. Правда, что касается женщин, я не тщеславен, только мне припомнились некоторые обстоятельства, воспринятые мною раньше, пожалуй, слишком легко, однако теперь, казалось, указывавшие…
Мои приятные мысли были прерваны появлением мисс Ховард. Она поспешно огляделась вокруг, чтобы убедиться, что никого другого в комнате нет, затем вынула из кармана старый лист оберточной бумаги и подала его Пуаро.
– Наверху платяного шкафа, – загадочно пробормотала она и поспешно покинула комнату.
Пуаро с нетерпением развернул лист и, удовлетворенно кивнув, разложил его на столе.
– Посмотрите, Гастингс, какая, по-вашему, это буква – «Q» или «L»?"
"Лист бумаги оказался довольно пыльным, как будто какое-то время лежал открытым. Внимание Пуаро привлекла наклейка, на которой было напечатано: «Господа Паркинсоны, известные театральные костюмеры» и адрес – Кавендиш (инициал непонятен), эсквайр, Стайлз-Корт, Стайлз-Сент-Мэри, Эссекс.
– Это может быть «T» или «L», – сказал я, старательно изучив буквы, – но, конечно, не «Q».
– Хорошо, – подтвердил Пуаро, сворачивая бумагу. – Я согласен с вами, что это «L».
– Откуда это? – полюбопытствовал я. – Важная находка?
– Не очень. Однако она подтверждает мое предположение. Я подозревал о ее существовании и направил мисс Ховард на поиски.
– Что она имела в виду, говоря: «Наверху платяного шкафа»?
– Хотела сказать, что нашла его именно там, – пояснил Пуаро.
– Странное место для куска оберточной бумаги, – задумчиво произнес я.
– Ничуть. Верх платяного шкафа – отличное место для хранения оберточной бумаги и картонных коробок. Я сам постоянно держу их там. Аккуратно уложенные, они не раздражают глаз.
– Пуаро, – серьезно спросил я, – вы уже пришли к какому-нибудь выводу по поводу этого преступления?
– Да… Я хочу сказать, что знаю, кто его совершил.
– О!
– Но, кроме предположений, у меня, к сожалению, нет никаких доказательств. Разве что… – Неожиданно он схватил меня за руку и потащил вниз, в волнении закричав по-французски: – Мадемуазель Доркас! Un moment, s'il vous plaît![47]
Взволнованная Доркас поспешно вышла из буфетной.
