Автор
Встретив новый день в ослепительной снежной метели, Кэролин не могла уснуть. Погруженная в бесконечные думы, она забывалась под шедевром природы за окном, но свет из комнаты соседа все еще сверкал и манил к себе. В эти минуты она чувствовала себя независимой от всего мира, заточенной в безмолвную тишину своей одиночественной спальни.
Тэсса с Джорджем куда-то запропастились, так что оставалась одна Салли.
В комнате было тепло и темно, мертвую тишину нарушали звуки, издаваемые многочисленными медицинскими приборами. Кэролин стояла в дверях и смотрела на Салли, отчаянно стремясь отгородиться от старой женщины, долгие годы заменявшей ей мать, и которая заботилась о ней и по сей день.
А теперь она умирала. За последние дни она как будто усохла, ушла в себя. Первые дни, когда вернулся сын, Салли, казалось, воспряла духом, стала выглядеть энергичной и полной сил. А сейчас ей приходилось расплачиваться за этот всплеск мнимого здоровья, все быстрее скатываясь по дороге к смерти.
Она, как всегда, спала, ее бледное восковое лицо скрывалось в тени. Стул, который обычно стоял возле кровати, находился в стороне, как будто кто-то в сердцах отшвырнул его прочь с дороги. На ковре лежала перевернутая мусорная корзина, рядом валялся разбитый стакан.
Салли открыла глаза. Поняв, что перед ней находится Кэролин, она разочарованно вздохнула.
— Я попрошу кого-нибудь здесь прибрать, — тихо сказала Кэролин и направилась к двери.
— Нет! — голос Салли прозвучал не громче резкого скрипа. — Сядь возле меня, Кэролин. Мне нужно с тобой поговорить.
Бледные, высохшие дорожки слез были почти не видны на тонкой, как бумага, коже Салли. Кэролин никогда в жизни не видела, чтобы Салли Макдауэлл плакала.
— Конечно, — сказала она, снова придвигая стул к кровати. Потом дотронулась до дрожащей руки Салли. — Тебе очень больно? Может, мне позвать миссис Хэтэвэй?
Салли молча покачала головой.
— Думаю, на этот раз морфий не поможет. Я плачу за свои грехи, Кэролин. Не то, чтобы я этого не заслуживала, вовсе нет. Но вот что я скажу тебе, мне нечем гордиться.
— Не представляю, чтобы твои грехи были столь тяжкие, чтобы ты так страдала, — прошептала Кэролин.
— А я-то думала, что воображение — это твой конек, — Салли заставила себя улыбнуться. — Я совершила такие злые, эгоистичные поступки, что ты и представить не можешь. Не волнуйся, я не собираюсь перед тобой исповедываться. Тебе нет нужды меня слушать, а кое-какие тайны я предпочту унести с собой в могилу.
— Может, тебе станет легче, если ты расскажешь о них.
— Возможно. А вдруг я недостойна того, чтобы чувствовать себя лучше? — она вздохнула и снова провалилась в подушки.
— Алекс расстроился, — заметила Кэролин.
— Еще бы, — Салли пристально посмотрела на Кэролин. — За всю свою жизнь я совершила один-единственный хороший поступок. Но боюсь, сейчас я все испортила.
