По горизонту воздух грозил раскалиться до неприемлемых температур, и Артём боялся не успеть найти укрытие перед первыми лучами солнца. В посёлках Песчаного Пояса поджаривание считалось казнью — но ведь она проходила за несколько часов. А в этой ночи жертвой могла стать каждая душа, оставшаяся вне защиты....
У всех четверых, включая старую самку, выросли толстые горбики на спине и боках. Сожрали они ну никак не меньше своего веса. И, кажется, могли бы ещё, но не успели: пришло время уходить.
Двигался отряд быстро, стараясь идти тише. Но мы не профессиональные охотники, так что всё равно получалось шумно. Позади группы шла Кострома, посыпая оставленный нами след остатками соли и какими-то едкими пахучими травами.
Так себе защита, но вдруг сработает?
Полторы сотни человек, одетых кто во что горазд и нагруженных рюкзаками, споро двигались на восток.
Но если жители нашего посёлка ещё могли идти ночью, то беженцы и без того были измотаны. Поэтому, как бы ни хотела Кострома уйти как можно дальше, а привал делать пришлось.
Наша долина, в которой находился Алтарь Вознаграждения, была вытянута с запада на восток. С севера и с востока она была сжата отвесными обрывами двух плоскогорий.
К концу долины местность повышалась. Обрыв почти сходил на нет, а горные склоны подступали чуть ли не вплотную к проходу. Пройдя через него, мы снова начали спускаться вниз, в долину. Слева начал появляться обрыв нового плоскогорья, а справа горы подступали почти впритык.
И хотя на севере виднелись густые заросли местной растительности, Кострома потащила нас южнее.
Своё решение Кострома объяснила просто: густые заросли привлекают гигантские формы жизни. А пустошь этим великанам не интересна. И оказалась права. Прямо на наших глазах одна огромная особь величаво прошла по северному краю долины. А затем скрылась в проходе, гулко топая ножищами.
Я представил, что было бы, не успей мы оттуда выйти… И у меня мороз по коже прошёл.
На каменистой равнине тоже было не слишком комфортно. Но тут нас хотя бы никто задавить не пытался. Ещё по пути люди набрали сухостоя, а теперь разожгли костры по периметру лагеря и стали укладываться на боковую. К концу дня все были так измотаны, что сил на разговоры не осталось.
И только жители нашего посёлка разбились на пары для ночного дежурства.
