По горизонту воздух грозил раскалиться до неприемлемых температур, и Артём боялся не успеть найти укрытие перед первыми лучами солнца. В посёлках Песчаного Пояса поджаривание считалось казнью — но ведь она проходила за несколько часов. А в этой ночи жертвой могла стать каждая душа, оставшаяся вне защиты....
На нас налетело около ста тварей, а вот до земли управляемым ходом добралась всего половина.
Другая половина тоже добралась до земли… Но более круто, и уже не пытаясь выправить полёт. Многие из них несли в себе по два-три дротика сразу. А мне пришла в голову запоздалая мысль, что неплохо было бы как-то договориться со своими… По вопросу, кто и в кого бросает снаряды.
Впрочем, мысль пришла и ушла, а я уже встречал одного из летунов, решившего, что щуплая Лиза — хорошая цель. Он жестоко ошибся, но понял свою ошибку тогда, когда моё копьё вонзилось куда-то в глубины его отвратительной тёмно-серой тушки.
Тварь заверещала, засипела, как пробитый мяч… А затем принялась активно агонизировать на земле. Ну а я успел оглядеться: не все успешно встретили своих врагов. Кого-то полоснули когтями, а кого-то даже пытались поднять в воздух — кажется, это была Пика. К счастью, люди рядом с ней о такой возможности помнили, поэтому девушку удалось отбить.
За три минуты наша группа всё-таки перебила большую часть крылатых «халявщиков».
Впрочем, за эти же три минуты многие из наших тоже получили ранения. Которые теперь спешно пытались хотя бы забинтовать и промыть...
Дневник Листова И.А.
День двадцать третий. Тренировка — залог успеха
— И… раз! И… раз!
Я стоял, зажатый между Трибэ и Мелким.
Ровно стоять было нельзя: не хватало места. Пришлось встать чуть боком, выставив вперёд правое плечо и руку. А левое плечо и руку я отвёл назад. Но мне-то ладно… Я хотя бы в первой линии… А вот каково тем, кто стоял во второй — и должен был бить поверх голов?
Когда Кострома говорила: «и» — вся первая линия замахивалась копьём, а вторая делала выпад. Когда Кострома говорила: «раз» — ситуация менялась. Мы делали выпад, а те, кто стоял за нашей спиной — замахивались.
Был ещё третий ряд, но он должен был бить лишь в одном случае. Если появится опасность, что враг прорвёт строй. А ещё с третьей линией приходилось то и дело меняться. И да, Кострома тоже стояла с нами — на краю строя.
— Ладно, всё… — наконец, девушка удовлетворилась тем, что тридцать потных мужиков уже едва удерживают копья в руках. — Обедаем…
Кострома первой вышла из нашего построения. И уселась на камень, чуть прихрамывая.
