В душном доме накаливают жар на весь день. Гневное проклятие Яги затачивает сердца, пока неясный заговор Черной Мессы разгорается в глубинах призрачных корней лавы. Жизнь переполнена страхом и надеждой, когда каждый шаг может быть последним.
Вот Кощея – посадил бы с превеликим удовольствием!) Но главное не в этом, а в том, что мы к себе в Лукошкино никаких «спасителей человечества» не звали, и спасать нас от одной нечисти, вызывая для этого другую, – не решение проблемы. Это ведь – что в лоб, что по лбу! А если копнуть поглубже, то и вовсе…
– Ложись! Ложись, Никита Иванович!!! – Чей-то сумасшедший крик вернул меня в действительность.
Чуть удивленно обернувшись назад, к сопровождающим стрельцам, я вдруг увидел нацеленные в мою сторону стволы. Дымились фитили, лица целящихся были искажены ненавистью, и то, что я успел вовремя подогнуть ноги, было просто чудом…
– Хайль дойчланд! Капут руссиш швайн-полицай!
Грянул залп! Буквально в тот же миг – второй.
– Еще немного ниже, и не было бы у нас сыскного воеводы…
– А что случилось? – наконец смог спросить я.
– Никита Иванович, ты у нас с утречка туго соображать стал. Разуй глаза-то, али сам не видишь?
– Что за фамильярный тон, сотник Еремеев?! Субординацию забыли?
– Да вот уж забыл! – неожиданно сорвавшись в крик, разошелся старший стрелец.
– Прекрати орать! – Я сгреб бледного от ярости парня и встряхнул изо всех сил. – Что тут произошло?!
– Пусти, воевода… Не доводи до греха!.."
"Вместо ответа я как следует дал ему в грудь.
