В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Проходившие люди с удивлением поглядывали на мизансцену, что разворачивалась за плексигласовыми окнами привратницкой: неприступная, более чем немолодая консьержка то хмурится, то смеется в компании постороннего кожаного человека – то ли милиционера, то ли шофера… Я надеялся, что те, кто был нужен мне больше всего (а именно – соседи Марии по лестничной площадке), не успели еще улизнуть.
Но я поспешил ретироваться, едва гранд-дама сообщила мне, что в посетителе Марии узнала мужа Екатерины Сергеевны, профессора Дьячкова, и совсем не потому, что так уж спешил на встречу со свидетелями.
«Я пойду поговорю с соседями», – бросил я, вставая с привратницкого дивана и выходя из будки. Консьержка продолжала плакать и только пару раз не вполне осмысленно кивнула мне.
Лифтом я пользоваться не стал, взлетев по ступенькам черной лестницы на второй этаж. Там, под сенью настенных надписей Prodigy, «Рэп – дерьмо» и«Хаккинен – свинья, Шумахер – чемпион!», я обнажил свой мобильный телефон. Набрал домашний номер Катюши.
– Катя! – выкрикнул я в ответ на просьбу «говорить после звукового сигнала». – Возьмите, пожалуйста, трубку! Это Павел!
Думаю, мой голос после сообщения консьержки звучал достаточно взволнованно.
Но никто не отвечал мне, только магнитофон бездушно отматывал ленту.
– Катя! – еще раз прокричал я. – Пожалуйста, срочно перезвоните мне! Это очень важно! Мой мобильный телефон: 746-24-83.
В ответ мне донеслись короткие гудки: лимит времени на сообщение истек.
Я постоял на лестнице, пару минут размышляя, что мне делать дальше. Сердце мое – можете называть это оперативным чутьем – настаивало: немедленно спускаться, садиться в машину и гнать к Кате во весь дух. Рассудок говорил: «Раз уж ты здесь, без двадцати ступеней от места преступления, тебе надо опросить свидетелей».
В конце концов я принял соломоново решение: приступить к опросу свидетелей, а если от Кати не будет известий в течение ближайшего получаса – тогда уж мчаться к ней.
Я поднялся на третий этаж.
Здесь в воздухе определенно чувствовался запах гари. «Хорошо бы поговорить с пожарными, – подумалось мне, – вот те точно скажут, был ли поджог или Маша просто заснула с сигаретой в руке…» Я стал вспоминать, есть ли у меня кто-то знакомый в УПО[32] Москвы; не вспомнил и решил, что пока это подождет.
