В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
В финскую войну сидеть на деревьях в засаде и сверху поражать дальние цели, оставаясь неуязвимыми, было излюбленной тактикой финских снайперов, за что их прозвали «кукушками». Потери от «кукушек» были большими. Их боялись и люто ненавидели. Но я теперь понимал, почему они сидели на деревьях. Война-то шла зимой. А попробуй в снегу неподвижно посидеть? Можно и насмерть замерзнуть. К тому же с дерева видно дальше, значит, можно обстреливать и тылы противника, постоянно держа в напряжении бойцов. Ведь до чего доходило — бойцы и командиры даже в своем собственном тылу свободно могли передвигаться только ночью.
Я отошел от дерева, с которого стрелял, подальше и спрятался за толстым стволом сосны. Под винтовку скатку шинельную подложил, чтобы удобнее было. Осмотрел в прицел сектор обстрела. Вот двое немцев по небольшой ложбинке к нашим бойцам подбираются. Автоматы у них за спинами, а в руках гранаты. Понятен замысел — сначала гранатами забросать, а потом по оставшимся в живых из автоматов ударить.
Я прицелился переднему в каску — почти в центр — и выстрелил. Пехотинец так и застыл в ложбине. И неудивительно. Ни одна каска не спасет от прямого попадания винтовочной пули. От автоматной пули каска защищает только на дистанции больше двухсот метров, от некрупных осколков — метров с десяти. Защищает стальной шлем также в рукопашной, да еще от дождя.
Сзади раздался шорох. Я мгновенно обернулся — не враг ли подобрался? Незнакомый мне политрук со звездой на рукаве ткнул в меня пистолетом:
— Ты почему за спинами прячешься! Марш на передовую!
— Я снайпер, мое место здесь, — попытался я было объяснить.
— На позицию! Трус! Застрелю!
— Это я-то трус? Я за сегодня шестерых фашистов уже убил, да не просто рядовых — офицера и пулеметчиков. А скольких убил ты?
Политрук не ожидал отпора, стушевался:
— Мое дело — бойцами руководить, а не стрелять.
— Ты это немцам расскажи. А еще лучше — к бойцам иди, туда! Воодушеви их пламенным словом, а то и примером.
— Дерзишь? Да я тебя за такие слова — к стенке!
Только побоялся политрук угрозу свою исполнить: моя винтовка прямо ему в живот глядела, а палец — на спуске.
— В представителя партии большевиков целишься? — прошипел политрук. — Я тебя после боя в особый отдел отправлю.
И пополз дальше. Не хватило духу у него выстрелить в меня. Что-то не везет мне с политруками и особистами, как притягивает их ко мне. Тоже выискался, дармоед. Я их еще в армии недолюбливал.
