В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Проходивший мимо командир взвода заинтересовался:
— Ты чего оружие портишь?
— Так снайперы всегда на прикладах счет убитому врагу ведут.
— Что-то у тебя зарубок много.
Я обиделся:
— Все мои, ничего лишнего не приписал.
Лейтенант недоверчиво покачал головой:
— У меня весь взвод столько врагов уничтожить не смог.
Хотел я ответить, что вообще-то бойцов стрелять учить надо, но промолчал. Все-таки формально я числюсь в его взводе, и отношения портить не хотелось. И кроме того, в боевых условиях учить стрельбе, впрочем, как и прочим воинским премудростям, уже поздно.
Позавтракали пшенной кашей, приправленной маслом, с черным хлебом в прикуску. Небогато, но приятная сытость в желудке ощущается. И только командир взвода решил бойцов собрать, чтобы беседу провести о текущем моменте и положении на фронтах — явно из сводок Совинформбюро, как прозвучал сигнал тревоги. Все бросились в окопы. Я же побежал к церкви.
Устроился поудобнее, под винтовку скатку подложил. Осмотрел местность, выбрал ориентиры, прикинул по сетке прицела дальность. В бою этим заниматься некогда будет. Послюнявив палец, определил направление ветра. Хоть и слабый ветерок, но устойчивый, без порывов.
Вдалеке показались немцы. В прицел было видно, что впереди два мотоцикла с колясками, а за ними — танки, средние Т-III.
Я крикнул с колокольни комбату, что располагался в окопе недалеко:
— Немцы! Вижу танки!
Понял он меня или нет, только от него вестовой побежал к командирам рот. Чем от танков отбиваться? Пушек в батальоне нет, — правда, одно противотанковое ружье я видел. Длинное — метра два, тяжелое — его два бойца несли.
Приблизились немцы к деревне, и колонна стала разворачиваться в боевой порядок.
Я стал считать танки: один, два… пять. Для нас многовато.
С танков спрыгнули пехотинцы и рассыпались цепью.
Наши пока не стреляли — команды не было.
Я в оптику нашел какого-то офицера. Он сидел в коляске мотоцикла и говорил по рации. С трудом, но можно было разглядеть наушники на его голове. Далековато — метров триста — триста пятьдесят.
