Значит, его деньги не идут во благо…
— Один человек не должен спасать весь мир, — возразил Дронго, — для этого есть правительства, различные международные Организации, ООН, наконец…
Индианка подняла голову и посмотрела на него. Он сразу смолк, заглянув этой женщине в глаза. В них отражалась вся мудрость Востока, того самого, который, по Киплингу никогда не сможет быть понятен Западу.
— Зачем тогда ему столько денег? — спросила она. — Только для того, чтобы удовлетворить собственное тщеславие? Каждый человек на своем месте должен в меру сил помогать делать мир лучше. Спасти мир — значит помочь немного себе и немного другим. И если каждый будет это делать, мир обязательно станет лучше. Мы все в ответе за наш мир. Разве не так?
— Да, — согласился Дронго, — только боюсь, что с вашей философией не согласятся ни сам Гейтс, ни мистер Кобден, ни тысячи других людей…
— Я знаю, — ответила Малика, — но рано или поздно мы поймем, что только вместе сможем спасти нашу планету уберечь наших детей, помочь людям поверить друг в друга.
Эстелла и Зулмира молча смотрели на нее.
Дронго сделал глоток из бокала с минеральной водой.
— Вот кто типичный последователь Карла Маркса, — прошептала ему Зулмира. — Хочет все отнять у богатых и поделить между бедными.
— Нет, — не согласился Дронго, — скорее Будды. Она верит, что у богатых может наступить просветление. Хотя и тот, и другой скорее всего ошибались. Человеческую природу трудно изменить. Среди нас слишком много хищников.
При этих словах Зулмира вздрогнула.
— Не нужно, — попросила она, — я же рассказывала тебе о своем друге. Он считал, что люди могут стать лучше. Он так в это верил…
Дронго ничего не ответил.
Через двадцать минут обед закончился. Когда Дронго выходил из зала, он обратил внимание на одного из делегатов, озиравшегося вокруг и явно кого-то искавшего. Дронго намеренно подошел ближе. Человек выглядел лет на шестьдесят, но не был похож на «Сервала». У того была крупная голова, широкие плечи, резкие черты лица. И если черты лица всегда можно изменить, то проделать то же самое с формой головы и конституцией тела — вряд ли. Этот делегат был небольшого роста, худой, с вытянутой головой на тонкой шее. Он растерянно озирался, не находя нужного ему человека.
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Дронго.
— Я очень плохо говорю по-английски, — признался делегат, — знаю только французский и турецкий. Кроме родного, разумеется.
— Можем перейти на турецкий, — кивнул Дронго, — я его хорошо знаю.
