Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
В течение дня дважды, а потом еще и ночью Хамзат звонил Гилани Гирмасолатовичу, каждый раз убеждая того, что город перекрыт и выйти невозможно, и только в последнем звонке сообщил, что нашлась грузовая машина, которая вывезет их в коробках с другим грузом. Этот последний звонок состоялся прямо перед посадкой в самолет. Потом, через полтора часа, последовала еще одна пересадка на самолет до Питера, из Питера почти сразу полетели в Москву и как раз успели к рейсу на Грозный. Перед этим последним рейсом Хамзат снова позвонил и потребовал разговора с Джамбулатом.
– Слава Аллаху, держат не в подвале, как раньше, а на верхнем этаже. От подвальной сырости у меня старые раны болят…
– Подскажи Гилани, – Таймасхан упорно не желал звать Гилани Гирмасолатовича по отчеству, – что каждая минута твоей боли обойдется ему десятикратно.
– Он сам должен это понимать…
Джамбулат опять неназойливо показал, что хозяин дома разговор прослушивает, и лишнего лучше не говорить.
* * *– В Грозный вы прибудете на полчаса раньше, чем Хамзат с Таймасханом, – напутствовал подполковника Судоплатова полковник Рославлев. – Но им до Грозного добираться ближе. К сожалению, мы смогли организовать для вас только одну машину. «Тойота Ленд Крузер». Окна полностью тонированы.
Андрей Вячеславович, зная, что хорошего много не бывает, промолчал о своем звонке хорошему знакомому, человеку, получающему в ГРУ добавку к своей основной зарплате, который в дополнение даст и свою машину, и даже обещал договориться со строителями, работающими через дом от дома Гилани Гирмасолатовича, и те на три дня отбудут в командировку в сельский район, освободив стройку под место проживания спецназовцев.
