Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
– Принимай, парень, гостей… Где твой друг?
Таймасхан равнодушно зевнул. Стволами его не напугаешь. С ментами дел иметь не хотелось, но, раз уж пришли, ничего не поделаешь. Но ищут они, судя по всему, не его, а Хамзата. И не знают, где искать, если пришли сюда…
– Друг? Какой из моих друзей? У меня друзей много, – сказал Таймасхан.
Человек в штатском кивнул ментам, и двое, сержанты, не опустив пистолетов, ринулись в квартиру. Она была маленькая, однокомнатная, осмотреть ее и убедиться, что Таймасхан один, была недолго.
– Хамзат где? – грубо спросил, почти выкрикнул, человек в штатском.
Сразу привлекло внимание, что Хамзата назвали не по имени и фамилии, а только по имени.
– А почему он должен быть здесь? Он здесь был только один раз вчера, но больше не приходил…
Хамзат жил на своей съемной квартире, вернее, даже не на квартире, а в небольшом домике в частном секторе, а Таймасхан снял эту квартиру. И Хамзат заходил сюда всего один раз, вчера, перед тем, как отправиться на очередной разговор с Далгатом.
– Так он не здесь живет?
– Он здесь никогда не жил…
– А что он здесь делал?
Пауза затянулась.
– Это что, допрос? – спросил, наконец, Таймасхан.
– Пока только беседа. Но я предупреждаю, что только – пока… Итак?…
– Что?
– Что здесь делал Хамзат?
– Услышал, что я в городе, узнал адрес, зашел проведать.
– И все?
– И все… Хамзат даже не знал, что отца уже не стало.
– А кто был твой покойный отец, позволь полюбопытствовать…
– Он был полевым командиром, эмиром джамаата. Его убили, когда мне пятнадцать лет было. В две тысячи втором.
Человек в штатском ненадолго задумался, потом вытащил трубку дорогого «мобильника» с сенсорной клавиатурой и позвонил кому-то. Ответили почти сразу.
