Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
И потому приказ был категоричным: огонь вести на уничтожение…
– А если, товарищ капитан, не полезут? – спросил из одного из БТРов лейтенант Локтев.
– У них есть выбор?
– Есть… По кустам спуститься… Нам их видно будет, только если переедем…
– А я здесь для чего? И для чего я машины без прикрытия выпустил? Пусть спускаются… – согласился капитан Судоплатов.
– Здесь у нас крутизна сплошная. Мы развернуться не сможем… Будем разворачиваться, можем кувыркнуться… Почти наверняка кувыркнемся, мне механик говорит…
– Не надо, пожалуй… Будете задним ходом спускаться.
– Есть, спускаться задним ходом.
– Но не сразу… Они могут рискнуть полезть под обстрелом. Джамбулат парень рисковый…
– Мы дождемся…
* * *Рисковый парень эмир Джамбулат Гарсиев при любом раскладе дальнейших событий не видел для себя варианта, чтобы остаться в живых. Если все полезут в расщелину, как он им прикажет, ему туда дороги нет. Если все будут отступать перед спецназовским бронетранспортерам, то опять кем-то необходимо пожертвовать, чтобы отвлекать внимание и вызывать на себя огонь.
Конечно, как опытный полевой командир, Джамбулат Гарсиев предполагал, что и внизу выставлен заслон, через который придется прорываться с боем. Это для него тем более недоступно. Прорыв – это передвижение сначала ползком, но предельно быстро, потом бегом, и опять – предельно быстро. С его контуженной спиной это невозможно.
И выход только один – вызвать огонь на себя и дать возможность оставшимся прорваться…"
"При этом Джамбулат вовсе не собирался выглядеть героем.
