Гул снарядов гремел вдали, когда он шаркающим шагом поднимался по склону, как машина, пронзенное пулями. Кусты и камни лишь незначительно задерживали его стремительный бег, словно механический монстр, двигающийся без остановки к своей цели.
Их много таких сейчас по городам мотается. И своих и чужих боятся. «Зоны» не нюхали, а права качают… Но к Хамзату счет особый. И даже у меня лично. Он четверых наших парней сегодня порешил. Парней, которых я сам расставлял и провожал на дело. И пусть попадется мне, с живого шкуру спущу. Собственными руками… Далгат, отдай его мне… Замани в дом для разговора и отдай. Иначе мне погибшие парни всю оставшуюся жизнь будут сниться и просить об отмщении…
– Бери… Смерть друзей прощать нельзя, и в этом я тебя понимаю, – сказал хозяин кабинета с некоторым пафосом.
– Ох, он у меня долго корчиться будет…
Выстрел прозвучал буднично и негромко, поскольку стрелял Хамзат из пистолета с глушителем.
– Кто еще хочет спустить с меня шкуру? – спросил Хамзат, выходя из-за шторы.
Пистолет он держал чуть выше пояса, но с такой короткой дистанции стрелять можно было прицельно и из этого положения. К тому же это провоцировало противников на ответные действия.
2
Село быстро накрывалось сумерками. Еще и тучи с востока наступали, оттого темнело быстрее, чем при ясном небе. Тучи, наверное, могли и дождь принести. А в дождь дороги грязные и скользкие, ходить по ним не слишком приятно.
Джамбулат направился снова к фельдшеру, надеясь, что тот уже вернулся домой. Свернув на нужную улицу, он увидел, что на кухне горел свет.
Постучав в дверь, Джамбулат сам входить не стал, хотя чувствовал, что дверь изнутри не закрыта, но дождался, когда хозяин сам откроет.
– Заходи, – сказал Сосланбек, словно сразу почувствовал настроение бывшего эмира.
И уже за спиной Джамбулата посмотрел на улицу: не наблюдает ли кто за ними. Глухонемая жена фельдшера, видимо, осталась с больной сестрой, и Сосланбек сам готовил себе ужин.
– Перекусишь со мной?
– Спасибо, Сосланбек. Мне не до того…
И рассказал обо всем, что произошло.
– Я этих ментов знаю лучше, чем ты, – сказал, недолго подумав, фельдшер.
– Здесь есть машины?
– Сейчас уже есть. Бексолтан, младший сын старого хромого Даккаша, пригнал откуда-то. Уже месяц ездит.
– Хромой Даккаш… Я, кажется, помню его. На него можно положиться…"
"– Можно. И на сына положиться можно. Парень полтора года назад освободился. Ментов и «вертухаев» на дух не переносит… Два с половиной года на «общаке» отсидел.
