Захват Московии — читать онлайн бесплатно полностью

И главный лозунг у них ништяк: «Чем больше убитых безграмотных, тем вольнее дышать».

— Хвалился, что недавно в прессе заметка была, как их радикальное крыло в Москве акцию сделало, кого-то избило… Сейчас декрет об отмене глаголов готовят…

— Не может… Какая это глупость? Как можно… глаголы?

— А междометиями заменить: вместо «нырять» — «бултых», вместо купаться — «чупи-чупи», вместо «включить» — «щёлк», вместо «целовать» — «чмок», вместо «трахаться» — «шпок» или «чих-пых»!..

— А что, клёво! — весело всполошилась Настя.

Виталик тоже развеселился:

— Ну, такие вот черти. Я, кстати, с ними должен встретиться, просили софт им сделать, а у меня брат дока… Если интересно, пошли вместе.

— Да, хочу. Национал-лингвисты!.. — Отмена русских глаголов! Было бы очень хорошо!

— Они сейчас деньги собирают, хотят место в Думе купить, чтобы потом там шороху навести, всех депутатов на чистоту языка проверить…

До Эрмитажа пешком идти было далеко, на метро я не умел. Какой-то старичок повёз меня на злокачественном для экологии «опеле», каких в Германии уже давно нет.

Но женщина в кассах Эрмитаже тут же поняла, что я иностранец. А когда я не поленился спросить, как она узнала, услышал, что в очереди я не суетился, стоял смирно, и взгляд у меня чересчур спокойный.

— А у других какой? — спросил я. — Сутулый?.. Сугрюмый?

— Да уж не такой, как у вас.

Это меня так удивило, что в музее я смотрел больше на глаза людей, чем на стены. И, скоро устав от картин и жары, вышел наружу, стал ходить по улицам.

На Невском скорая толпа шелестела мимо. И все говорили по-русски!.. Это была русская река! Она шевелилась и жила, я понимал смысл фраз — вот, пожалуйста: «я ему сказала, что он в корне…», «ну, у них так принято…», «чего в натуре старое полоскать…». И я чувствовал единение с этой рекой!..

Много кокетливых женских лиц. Молодые милиционеры переминаются с ноги на ногу, помахивают жезлами. У входа в магазины — водовороты, диффузия. Около витрины сидит черный ньюфаундленд, похожий на огромного спаниеля, и смотрит не отрываясь, на хозяина, а хозяин закутан в шарф и громко говорит в никуда:

— Ничего!.

Как будто кто-то включил над городом слабый неон — за каждым домом, особняком, дворцом — низкое, плотное, словно на крупнозернистом холсте, отечное, одутловатое небо.